Григорий Александрович, ММКФ – Московский международный кинофестиваль. Вопрос ко второй «М»: в последние годы стало сложнее отбирать документальные фильмы за рубежом? Бывало такое, что вы хотели показать иностранный фильм, но получали отказ?
Безусловно, отбирать фильмы стало сложнее. Но главная причина этого, на мой взгляд, – ковид. Экономическая модель существования фестиваля документального кино в 2015-2016 годах и 2025-2026 годах значительно различаются, и так происходит во всем мире – это касается Московского фестиваля точно так же, как и любого другого. С 1997-1998-го и по 2015-2016-й мы были свидетелями художественного, экономического и, самое главное, зрительского бума документального кино. За это время вырос не только средний художественный уровень документальных фильмов, но выросли и их сборы в кинотеатрах. А сейчас этот бум если и не кончился, то значительно пошел на спад.
Сработало сразу несколько факторов. Во-первых, изменилась модель кинопоказа. Раньше она была основана на кинотеатральном прокате и телевизионных слотах, сейчас правила определяют стриминги. Телевизионные каналы во всем мире стали производить меньше документальных фильмов. Онлайн-кинотеатры вкладывают в них деньги, но существенно меньше, чем прежде телевидение. В России в разных формах продолжается финансирование документальных фильмов со стороны государства, пусть и меньшего числа, но такая господдержка мало где осталась.
И тех коммерческих хитов, которыми стали картины Майкла Мура или Вернера Херцога на рубеже ХХ-ХХI веков, больше нет. Спасибо, товарищ Netflix!
Во-вторых, изменился зритель. Про клиповое сознание уже 150 раз говорили. Я знаю массу людей, которым трудно фиксировать внимание продолжительное время. Результатом этих изменений стало то, что документальных фильмов производится меньше. При этом число кинофестивалей выросло – соответственно, конкуренция между ними за премьеры тоже. И это становится заметнее год от года.
В чем это проявляется?
В 2026 году было несколько случаев, когда люди присылали на Московский фестиваль картины, платили за это взнос, а затем отзывали их, потому что фильм взяли условные Канны или Венеция и они решили пойти туда. Так мы потеряли одну картину в программе «Свободная мысль», которую очень хотели показать. Народ стал очень беготлив. (Смеется.)
На Московском кинофестивале раньше в параллельных программах можно было посмотреть фильмы, которые до этого показали в Берлине, в Каннах и Венеции, на «Сандэнсе» и так далее. Это редкая возможность увидеть фестивальное кино на большом экране – и зрители ее ценят. Сейчас таких фильмов стало меньше…
Причин много, и они не только политические. Среди документальных фильмов, награжденных на крупных фестивалях, стало меньше по-настоящему выдающихся. В последние годы премии часто покупаются, обмениваются как услуга на услугу, есть фактор политкорректности, которая, честно говоря, всех заела.
Когда Лора Пойтрас выиграла «Оскар» с фильмом «Citizenfour. Правда Сноудена», его купили для проката и показали на Московском фестивале в «Свободной мысли». И он шел просто на ура – люди висели на люстрах, после сеанса мы еще 45 минут не могли выйти из зала, потому что не прекращались вопросы. Сейчас случаи, когда документальный фильм становится хитом, можно пересчитать по пальцам.
Когда с Сергеем Мирошниченко начинали отбирать документальные фильмы для Московского фестиваля много лет назад, мы ставили перед собой две задачи: во-первых, показывать зрительское документальное кино – нам нужно было доказать, что оно вообще существует, что документальные фильмы могут быть хитами и прокатчики не должны отказываться от них. Во-вторых, демонстрировать картины, интересные с точки зрения киноязыка, поисков новой художественной формы. С этим сейчас туго: все очень сильно упростилось, документальное кино на 90% превратилось в текст двух дикторов, на который нанизываются одни и те же фрагменты хроники. Вылавливать оригинальные картины, которые при этом были бы еще дружелюбными к зрителям, становится все труднее и труднее.
Читайте также: Сергей Мирошниченко: «Художник не может быть квадратным»
Но с технической точки зрения производство кино, в том числе документального, стало намного проще – в принципе, его можно снять и на телефон. Это не привело к тому, что хороших фильмов стало больше?
Производство документальное кино действительно стало намного доступнее экономически. Но это значит, что огромное количество людей, которые снимают кино, никогда этому не учились. Из-за этого среднее качество фильмов сильно упало.
Количество не переходит в качество?
Нет. В этом году перед фестивалем я посмотрел достаточно большое количество картин – начал еще до того, как мы официально открыли отбор. И поразился тому, как много из рук вон плохих фильмов. Да, свет выставлен правильно, технические настройки верные, но их авторы не знают, что такое драматургия, не понимают, что такое эпизод, не могут рассказать историю. Происходит размывание границ между YouTube, TikTok и кино. С другой стороны, попытки таких фильмов попасть на Каннский кинофестиваль не всегда обречены на провал – есть и интересные эксперименты.
Еще один дискуссионный вопрос: кажется, что появление стримингов должно было как раз облегчить жизнь документалистам – сделать проще путь их фильмов к зрителям.
Легкой жизни у документалистов никогда не было и, наверное, не будет! Экономическая модель распространения контента на 90% определяет, каким будет этот контент. Когда придумывали онлайн-платформы, тот же самый Netflix, предполагалось, что он станет некой панацеей, вы сможете получить любое кино: Люмьеров, Эйзенштейна – что угодно. Но Netflix полагал, что он будет один. А оказалось, что таких платформ только на американском рынке больше 20. И в этих условиях модель распространения контента работает совершенно иначе.
На Московском фестивале в этом году, кстати, показали несколько документальных фильмов, снятых для стримингов. Например, «Русский Челси» – про период, когда футбольный клуб принадлежал Роману Абрамовичу.
И на их примере можно увидеть, что стриминги формируют эстетику картин, которые заказывают. Уже появляются стилистические приемы, штампы, по которым можно различать фильмы разных платформ, например для PREMIER и для Okko. И «Зенит навсегда», и «Русский Челси» – фильмы про футбол, в одном жанре, сделаны режиссерами одного поколения со схожим бэкграундом, но это принципиально разные работы.
Одним из главных хитов на последнем Московском кинофестивале стала новая часть «Рожденных в СССР» Сергея Мирошниченко – на показы было не попасть. Как вы думаете, чем вызван такой ажиотаж?
На мой взгляд, «Рожденные в СССР» – это самый интересный большой документальный проект в России. На это сработало и определенное везение: то, что происходило в нашей стране, позволило Сергею сделать кино существенно интереснее и глубже, чем британский проект Up (прообраз «Рожденных в СССР», первая часть вышла в 1964 году, когда героям было по семь лет. – Прим. ред.) Хотя и Майкл Аптед, и Азиф Кападиа, которые работали над ним, – очень талантливые люди.
Последняя часть «Рожденных в СССР», в которой героям по 35 лет, задержалась. Зная, что мы с Сергеем дружим, меня все последние годы «теребили», когда она выйдет, – я сам почувствовал, насколько этот фильм востребован. Люди видят в нем отражение самих себя – наверное, это главная ценность документального кино.
Эта часть «Рожденных в СССР» соответствует названию программы, в которой фильм показали, – «Свободная мысль», его герои смело высказываются. Вас ничего не просили из него убрать перед показом?
Нет. У документальной программы Московского кинофестиваля очень сильный и умный зритель.
Раньше некоторые зарубежные прокатчики специально тихо, необъявленными приезжали на фестиваль и внимательно смотрели, как у нас идут картины. И все говорили, что у нас такой зритель, о котором можно только мечтать: он многое понимает и способен отделить зерна от плевел.
Главную награду документального конкурса ММКФ, «Серебряного Святого Георгия», получил «Долгий путь домой» китайского режиссера Чжэна Сюйсуна. Специальным упоминанием отметили «Машеньку» Валерии Гай Германики. И после церемонии награждения Германика написала очень эмоциональный пост: по ее словам, жюри «задвинуло» русское авторское кино. Можете прокомментировать ее слова?
Лера расстроилась, ее можно понять. Каждый режиссер хочет выиграть. Она тоже получила награду, пусть и не главную.
«Машенька» – во многих отношениях предельно откровенное кино. Например, в фильме есть сцена, в которой главная героиня рожает. Как вы думаете, есть ли такая грань, которую документалист не должен переступать?
Этот вопрос нужно задавать автору фильма, самой Лере, а не мне. Кроме того, куратор программы не может высказываться о конкурсных картинах. Мое мнение и мнение всей отборочной комиссии выражается в том, что мы взяли этот фильм на фестиваль. Это говорит о том, что мы считаем его интересным, достойным и заслуживающим внимания.
А если говорить не конкретно об этом фильме, а в целом? На ваш взгляд, есть вещи, которые документалист не должен показывать?
Для каждого автора, режиссера и героя это определяется индивидуально. В истории кино есть сотни разных примеров того, где проводили эту границу.
На пресс-показе «Машеньки» Гай Германика обратилась к зрителям и попросила их сходить в кино на другой ее фильм, «Емельяненко», чтобы она смогла заработать деньги и закончить еще один свой фильм. В связи с этим вопрос: какая сейчас ситуация с прокатом документального кино? Зрители ходят на него?
Лера молодец, что так говорит! Я бы каждому режиссеру, продюсеру и герою документальных картин советовал их рекламировать при любой встрече со зрителем, за ручку тянуть его в кино.
Сейчас и игровые картины мало смотрят в кинотеатрах, а на документальные ходят еще реже. Нам раз за разом надо доказывать одно и то же: что документальный фильм может быть успешен в прокате.
Было бы здорово, если бы такая картина, как «Емельяненко», – глубокая, актуальная, в которой подняты очень серьезные темы, – стала событием не только социокультурным, но и киноиндустриальным, у нее были бы высокие сборы.
Александра Сокурова в этом году пригласили на Московский кинофестиваль, чтобы вручить ему приз «За вклад в мировой кинематограф», но награду ему так и не вручили.
Для того чтобы это комментировать, нужно понимать, что произошло. А я этого не понимаю.
Каких три документальных фильма, на ваш взгляд, стоит посмотреть каждому человеку?
«Рожденные в СССР» Сергея Мирошниченко, «Обыкновенный фашизм» Михаила Ромма и «Человека с киноаппаратом» Дзиги Вертова. Этого достаточно для того, чтобы понять, что может документальное кино.
А если говорить о документальных фильмах, которые вышли недавно, – какие три картины произвели на вас большое впечатление и вы бы порекомендовали их тем, кто интересуется кино?
«Страна меда» Тамары Котевска и Любомира Стефанова, «Гражданин четыре» («Citizenfour: Правда Сноудена») Лоры Пойтрас и любая из поздних картин Эррола Морриса – например, «Туман войны: Одиннадцать уроков из жизни Роберта Макнамары». Они абсолютно безупречно сделаны и в то же время понятны любому человеку, это однозначно зрительское кино.
Заглавное фото: Григорий Либергал, MIFF Press Service / Global Look Press
