Фильм «Записная книжка режиссера» причудливо зарифмовался с показанным на фестивале документальным циклом Мирошниченко «Рожденные в СССР». Для обоих мастеров это труды жизни, итоги (верим, что промежуточные), осознание эпохи и роли в ней личности. И все же отличия кардинальные: если Мирошниченко исследует время через судьбы конкретных «маленьких людей», которых раскидывало в распад Союза по миру, которые выживали, формировались и пришли сегодня к осознанию смысла своего существования, к каким-то ответам на вопросы, то Сокуров ведет исследование при помощи шершавого языка плаката. Это ничуть не умаляет достоинств фильма – и плакатное искусство способно транслировать важные мысли и подниматься до уровня обобщений.
Сюжет
Режиссер поворачивается к камере спиной, садится за стол, устланный исписанными листочками, камера оператора Александра Золотухина делает укрупнение, мы видим часы режиссера, видим, как он берет перьевую ручку и старательно выводит: 1957 год.
Почему именно этот год, почему, скажем, не год рождения Александра Николаевича – 1951-й? В 1957-м в Плесецке прошли ядерные испытания. Так начались работы по созданию первого в СССР боевого соединения межконтинентальных баллистических ракет (МБР) Р-7 и Р-7А. И, как считает автор, – началом вступления нашей страны в гонку вооружений. Далее Курчатов предложит Андрею Сахарову написать доклад о последствиях ядерных испытаний. На пост министра иностранных дел заступит Андрей Громыко – дипломат, исповедовавший принцип «лучше 10 лет переговоров, чем один год войны». Произойдет восстание в Венгрии, подпишется договор о нахождении советских войск в ГДР, турецкие войска скопятся у сирийской границы, прогремит первый в истории подземный ядерный взрыв, проведенный в штате Невада…
Дальше все будет повторяться: вьетнамская война, битва за Алжир, Карибский кризис, убийство братьев Кеннеди, убийство Че Гевары, Пражская весна. В парадигме Сокурова это звенья одной цепи, вращение маховика истории, которое на новом этапе все критичнее, все опаснее, – это движение выглядит как бег человечества по кругам ада. Как воронка, всасывающая наш мир в бездну: все чаще падают самолеты, все чаще проходят испытания бомб, все большее число стран в это втягиваются, все звонче бряцают оружием… Тут Сокуров объективен и не акцентирует внимание ни на одной из стран – в губительном походе против мира участвуют и США, и СССР, и Франция, и Испания, и Турция, и Англия…
Папа римский Пий призывает остановить гонку вооружений… Сартр отказывается от Нобелевской премии, пытаясь обратить внимание на милитаризацию… Но ничего не меняется. И вот уже сообщения о смертях известных людей кажутся их протестом против этого дикого времени: Хемингуэй, Фейхтвангер, папа Пий…
Смысл сокуровского послания: все это репетиция перед тем, что будет ждать мир в 20-е годы следующего века. В наши с вами времена.
Художественные приемы
Структура фильма довольно проста. На экране идет бесконечная хроника, а в верхнем левом уголке мелькают титры о том, что происходило в этот год. Доярки сообщают о повышении надоев, работяги рапортуют о строительстве свинарника на 600 голов, Вячеслав Тихонов в фильме «Дело было в Пенькове» играет на баяне, сдаются в эксплуатацию первые хрущевки, все вокруг докладывают, как догнали и перегнали Америку, – и в это же время взрывы, испытания бомб, военные конфликты…
На контрасте автор показывает, что советские люди, увлеченно строя коммунизм, пребывают в счастливых иллюзиях, упуская что-то важное… Спорное высказывание, особенно если учесть, что речь про народ, едва оправившийся от тяжелой войны, самоотверженно восстанавливающий страну. А как же другие народы, не строящие коммунизм, – какими иллюзиями и сказками увлечены они? На этот вопрос фильм не дает ответа.
Еще одной деталью, вызывающей зрительский дискомфорт, становится подборка героев и фактов, символизирующих время: Гагарину почти не отводится никакого времени, зато сообщается о победе 14-летнего Фишера на шахматном турнире, сообщается о 450-миллионной зрительской аудитории фильма «Полосатый рейс» и ничего не говорится о поколенческих картинах Марлена Хуциева и Георгия Данелия. Впрочем, о разгроме выставок Хрущевым, конечно, скажется. Подобных примеров в фильме много, и это рождает неудобное ощущение предельной субъективности картинки мира Александра Сокурова.
Главы-годы отделены друг от друга эпиграфами. Режиссер почти каллиграфическим почерком выводит в свой книжке:
«Ангел мой, будь со мной! Ты – впереди, я за тобой!»,
«Любовь отца распинающая. Любовь сына распинаема»,
«Архитектура ада – совершенство зла»,
«Я взглянул окрест меня – душа моя страданиями человечества уязвлена стала. Обратил взоры мои во внутренность мою – и узрел, что бедствия человека происходят от человека, и часто от того только, что он взирает непрямо на окружающие его предметы»…
Куски молитв, цитаты из книг Радищева, Данте… Для автора его высказывание – явно попытка осмысления происходящего через призму христианской морали.
Вывод
Смотреть все пять часов черно-белой хроники довольно тяжело – требуется перерыв не только для глаз, но и для ума – для осознания увиденного. Режиссер заканчивает свою «Записную книжку» 1991 годом. Почему – понятно: распад советской империи, рождение нового государства. Сокуров возлагал на эти времена большие надежды. Оправдались ли они, пришла ли долгожданная свобода, какие блага получили люди в результате падения общества «строителей коммунизма» – спросите у тех, кто остался в живых после горбачевской перестройки и ельцинских реформ.
Сокуров, предваряя показ фильма на ММКФ, признался, что вдохновлялся Толстым и Солженицыным. В зале, кстати, находились представитель рода первого (Владимир Толстой) и вдова второго (Наталья). И все эти посылы считываются. Мир лучше войны. Война хуже мира. Уродливая архитектура ада не идет ни в какое сравнение с одухотворенной красотой рая. Но будет ли у «Записной книжки» второй том?
Заглавное фото: Александр Сокуров / пресс-служба ММКФ
