Актриса, завоевавшая славу благодаря громким театральным ролям, участвующая исключительно в сильных драматических сериалах, таких как «Анна Каренина», «Тоннель», «Опасная близость», вдруг решилась на эксперимент: впервые сыграла в сказке. Ее Ведьма в фильме Эдуарда Бордукова «Морозко» (совместный проект кинокомпании Star Media, «Централ Партнершип» и телеканала ТНТ при поддержке Фонда кино) получилась эдакой отечественной Малефисентой – опасной, но ироничной, злобной, но красивой. Что меняется, когда тебе на голову водружают корону из кореньев и рисуют лютый грим? Как искать характер? И вообще относиться к сказкам – если в них иногда кого-то и убивают? Мы поговорили с Елизаветой Боярской о жестокости некоторых историй, о книгах ее детства, вере в чудо и – поскольку новый фильм еще и про глобальное потепление – об экологии.
Лиза, большинство зрителей знают старую сказку «Морозко» и, идя на ваш фильм, могут подумать, что это ремейк. Вы готовы к возможному хейту?
Всегда к нему готова. У меня есть аккаунты в соцсетях, и даже те подписчики, которые следят за тем, что я делаю, спрашивают: «А кого вы там играете – Настеньку или Марфушеньку?» Но ведь по постеру понятно, что у меня другой персонаж. «Морозко» – действительно нечто, установившееся в сознании, но у нас вышла совершенно другая история. Из старой сказки заимствованы персонажи Марфы, Настеньки и Морозко, но сюжет иной.
А вы сами росли на сказке Александра Роу, на этой фразе «не прынцесса – королевна»?
Не могу сказать, что эта сказка была засмотрена мной до дыр, совсем нет, мне больше нравились приключенческие истории про непослушных детей, про Незнайку, экранизации произведений Александра Волкова. Очень любила «Волшебника Изумрудного города». А вот русские народные сказки – не очень.
Никакие Емели и Иваны-дураки меня не привлекали. То ли инфантилизм героев раздражал, когда они устраивались «на всем готовеньком», получали что-то, не особенно потрудившись. То ли жестокость задевала – в некоторых народных сказках кого-то убивали.
Вы театральная актриса и привыкли подолгу создавать и вынашивать образ. Но роль в «Морозко» совсем про иное актерское существование?
Конечно. Поскольку это, во-первых, сказка, а во-вторых, все-таки персонаж, обладающий сверхспособностями, то за образ в большей части отвечали художники. Костюм, грим во многом определили характер моей Ведьмы. Я много предлагала и по костюму, и по прическе, мы рассуждали на тему: какая она ведьма? Ведьма чего? Какие у нее сверхспособности? Моя героиня отвечает за смену времен года, то есть она лесная колдунья. Поэтому преобладают в ее образе корни, которые прорастают в волосах, в руках, на лице. Собственно, ее сверхспособность – это возможность корнями повелевать и управлять. Я носила черные линзы, и это было неудобно, спасалась глазными каплями. Но, опираясь на внешнее, старалась присовокупить характер.
Самым же необычным для меня на этом проекте было большое количество компьютерной графики, которая диктует совершенно иные законы на площадке. Как правило, артисты, разбирая сцену, пытаются двигаться от внутреннего состояния героя. Что у него происходит в душе в этот момент? Он мечется, он в отчаянии? Он остолбенел, замер? Мизансцена рождается из переживаний персонажа. А здесь почти все было подчинено будущей графике. Мы должны были понимать, где стоим, что у нас в руках. Физика, внешнее должно было подчинить внутреннее. То есть эта работа с точностью до наоборот, совершенно иной способ актерского существования. Очень любопытный, но на сопротивлении.
Самая трудная сцена, пожалуй, эпизод последнего боя Ведьмы с Морозко – мы там с Кириллом Зайцевым как бы лучами боремся. К нам подходили и говорили: «Очень хорошо, но руку на пять сантиметров правее». Ты все время думаешь о том, чтобы не энергией своей включиться (хотя это тоже важно), а о том, как на экране визуально это будет выглядеть, насколько точно я попаду в необходимые параметры. И возьмут в итоге в фильм именно тот дубль, в котором спецэффект органичнее встроится, а не тот, где, на мой взгляд, я, может, сыграла лучше. Но совершенно очевидно: графика делает этот фильм намного богаче, ярче, интереснее и красивее. Другой вопрос – все это должно быть уместно.
Понимаю, что это сказка, но поговорить о природе произрастания зла всегда интересно. Откуда оно в вашей героине?
Зло произросло из желания власти и ощущения неблагодарности. Моя героиня считает, что люди воспринимают как должное то, что мы с братом меняем времена года, что дарим тем самым плоды, урожай… Героиня грезит о полном их подчинении. У моей Ведьмы желание тотальной власти.
Кирилл Зайцев рассказывал, что для него в основе этой сказки – бытовой конфликт брата и сестры. Условно: «Сестра украла у брата ключи от автомобиля, пока он спал, и пошла куролесить по городу». Для вас понятны подобные отношения, ведь у вас тоже есть брат?
(Улыбается.) Ну да, сестрам иногда свойственно такое снисходительное, несерьезное отношение к братьям. Моя героиня думает, что Морозко слишком мягкий, что он не ценит себя. Она с досадой констатирует: мы такие могущественные владельцы мира, могли бы свою силу во всем показать, а ты потакаешь этим людишкам, размениваешься… Безусловно, у нее и внутренняя обида, и ревность. А еще она, наверное, страдает от недолюбленности. Морозко добр и светел, поэтому люди к нему тянутся, а Ведьму побаиваются и обходят стороной.
Страх моего детства – экранизация «Черной курицы», сказки Антония Погорельского. А какие самые страшные сказки помните вы?
Не помню режиссера, но по телевидению раньше часто показывали какой-то старый иностранный фильм про Персея и Андромеду. И там была ужасающая горгона Медуза, я боялась ее жутко. Это был страх на несколько моих детских лет, наверное, от трех до шести.
А как сказки вообще входили в вашу жизнь?
У нас был проигрыватель, и я обожала слушать «Голубого щенка», «Хоттабыча», «Новогодние приключения Маши и Вити», «Карлсона», «Мульти-пульти». Позже полюбила читать истории про озорных детей: «Мишкину кашу» Носова, «Денискины рассказы» Драгунского, «Тома Сойера» Марка Твена…
Вы росли озорным ребенком?
Ну, я просто была неуемная, не сидела на месте ни секунды. Если меня где-то оставляли, то уже через 30 секунд находили в другом конце. У меня шрамы на лбу, на щеке. Я все время падала, разбивала голову, лазила по деревьям.
Мальчишеский был темперамент?
Он и сейчас у меня остался, просто это искусно скрывается платьями.
А в Деда Мороза верили?
Может быть, потому что у меня родители – артисты и театра в моей жизни было много, мама и папа сразу сказали, что Деда Мороза не существует. Поэтому ко всему, что связано с чудесами и волшебством, я относилась с иронией и снисходительностью: мол, все это рассчитано на маленьких детей. Именно волшебство меня никогда не привлекало.
Вам не кажется, что сказки задают паттерны на всю жизнь – иногда не самые лучшие? Вот Золушка, она же приучает девушек ждать принца на белом коне и ничего не делать?
Кажется. Я не верю, что что-то может нарисоваться чудесным образом. Мои дети, задувая свечи на торте, тоже загадывали желания, и однажды сын предъявил обиду: «Мама, я загадал научиться летать – и так и не научился». Я ответила: «Сыночек, можно загадывать только то, что может сбыться».
Сбудется только то, к чему ты приложишь усилия. Если тебе нужна помощь – скажи, но загадывать вещи, которые не сбываются, бессмысленно.
При этом я верю в чудо. В чудесное исцеление, например, во что-то такое, что мы пока не понимаем. Но в чудеса из серии «прилетела волшебная фея и что-то сделала» – нет. Поэтому ждать, что вдруг появится принц на белом коне, и зависеть от этого никому не советую. Есть же такое выражение: «мы – кузнецы своего счастья». Чем больше ты работаешь над чем-то, чем больше вкладываешь своей энергии, в работе или в личной, семейной жизни, тем ближе ты к цели.
А если забыть о скепсисе по отношению к волшебству и помечтать? Вот вам достался волшебный посох… Что бы сделали? И вообще: какой бы сказочный аксессуар хотели бы? Я, например, шляпу-невидимку.
Младший сын тоже говорит: «Мама, я мечтаю изобрести плащ-невидимку». Я вот как думаю: если бы у меня был какой-то волшебный аксессуар, поделила бы желания на две категории – для себя и для других. Изобрела бы волшебный препарат, который лечил бы все болезни. Сделала бы так, чтобы все люди были равны, никто не страдал от голода и все жили достойно. И наверное, я бы очень сильно позаботилась об экологии. Чтобы люди берегли свою планету, помнили, что это наш единственный общий дом, другого не будет. Это для всех…
А себе я наколдовала бы сверхспособность знать все иностранные языки, играть на всех музыкальных инструментах и…
Не стареть?
Не думала об этом, но мысль хорошая. Нет, я бы сделала себе голос неземной, чтоб у меня был такой вокал… как у Селин Дион и Мэрайи Кэрри вместе взятых. Я так хочу петь! Невероятно завидую людям, у которых красивые голоса. Потому что это действительно божий дар. Хотя и колоссальный труд, конечно, но все равно и что-то природное. У меня очень хороший слух, но я совсем не умею владеть голосом. И еще я бы хотела уметь танцевать все подряд: от народных, классических, балетных до современных танцев.
Ну это же тоже про труд, этому можно научиться?
Можно. Нужен легкий толчок. И это то, на что мне не хватает времени. Вот здесь я бы была не против, если бы мне вдруг просто принесли эти дары на тарелочке: пожалуйста, готово. (Смеется.)
А в детстве вы вообще никому ничего не загадывали? В Деда Мороза не верили – понятно, но какие-то ритуалы отправки желаний во Вселенную были?
Я загадывала всегда в Новый год: писала бумажку, сжигала и – знаете, что? У меня все сбывалось! Я загадывала, что хочу хорошо окончить институт и получить красный диплом. И получала! В год, когда снимался «Адмирал» и все еще было непонятно с кастингом, было много проб, меня вызывали, но не утверждали, я загадала, что хочу сниматься в этом фильме. Меня утвердили. Когда уже была замужем за Максимом, загадала, чтобы у нас появился ребенок, – и у нас в следующем году родился Андрюша…
Я верю в те мечты, которые могут сбыться. Чего загадывать то, что никогда не произойдет? Это же странно, это же обман, любое желание должно быть соразмерно действительности.
Вы затронули тему экологии, фильм «Морозко» – в том числе и об этом, об опасности глобального потепления. А еще недавно мы восхищались вашим видео, как вы сортируете мусор на даче…
Эта тема меня очень занимает, переживаю, что пока не могу так сильно влиять на нее, как надо бы. Бесконечно уважаю людей, для которых это образ жизни, которые сажают деревья, выходят на субботники, чистят парки и леса. Это больная тема, особенно в связи с сегодняшней политической обстановкой: постоянно взрываются беспилотники, тонут танкеры с нефтью, все это загрязняет море – сердце разрывается. Это ведь бесследно не пройдет. Ужасные, ужасные последствия для нашей Земли…
Надо мной часто посмеиваются: «Ну что ты там свой пластик сортируешь? Кому это поможет?» Но я считаю, что большое общее дело начинается с себя.
У вас и дети приучены соблюдать эти правила?
В большей степени мы с Максимом этим занимаемся, но и они уже знают, если съели пачку чипсов, в какой пакет класть упаковку. Мне кажется, это должно стать ежедневной рутиной для каждого человека. Мы же заботимся о наших детях, думаем о том, что зимой они должны быть тепло одеты. О питомцах заботимся – кормим, водим к ветеринару. Такой же ежедневной рутиной должна быть забота о природе. Когда ты идешь в магазин со своей авоськой, а не покупаешь сотни этих пакетов. Когда выключаешь кран, чтобы он не тек без дела, когда выключаешь свет, когда сортируешь пластик, когда ты покупаешь кофе не в картонном стаканчике, а приходишь со своей кружкой, – это ведь несложно, даже иногда скидку за это дают. Конечно, все мы не исправим, этим должны заниматься специально обученные люди профессионально, они придумывают всякие системы переработки, это серьезный уровень. Но и мы можем маленькие шажочки делать, это тоже важно.
С чего началась такая ваша вовлеченность в тему экологии?
С момента рождения второго ребенка, Гриши. Я заметила, как стало много мусора, отходов: памперсы, упаковки бесконечные. Когда поняла, сколько у меня за день накапливается мусора, стало страшно. Мы стали жуткими потребителями в тот период. А сейчас, когда все раскладываем по контейнерам, у меня на даче за неделю скапливается маленький пакетик мусора.
Из чего еще, кроме экологической гигиены, состоит ваша система воспитания детей? На каких книгах они растут?
Я им перечитала все сказки Пушкина – какой же красивый язык! Мы, кстати, все-таки, несмотря на мою нелюбовь, читали и все русские народные сказки. Закончили «Муми-троллей» – все-все рассказы. На днях заказала книжку, которую сама любила в детстве, – «Праздник непослушания» Сергея Михалкова. Сейчас читаем смешную книжку «Зовите Василису Никитичну» Анны Анинибуд – вообще, я слежу за новинками, рекомендациями. Это что касается Гриши. А Андрей уже сам выбирает себе чтиво, ему 14, сейчас он предпочитает манги.
А экранизации любят?
Недавно смотрели «Обыкновенное чудо», потому что Андрюше по школьной программе надо было изучить творчество Шварца. Еще с огромным удовольствием смотрели фильм «Мэри Поппинс, до свидания» – нашу версию, с гениальной музыкой Дунаевского. Один раз ребенок посмотрел – и на следующий день ходил и пел песни оттуда. Удивительно! Хочу показать ему и иностранную версию.
Вы с мужем Максимом Матвеевым как-то порознь снимаетесь. А может, пасхалку для собственных детей сделать – сыграть вместе в чем-то детском и сказочном?
У нас было слишком много общих проектов: «Анна Каренина» Карена Шахназарова, «Контрибуция» Сергея Снежкина… Поэтому принципиально теперь стараемся работать по отдельности. В день показа «Морозко» смеялись, говорю: «Максим, у меня премьера». Он говорит: «Класс, у меня тоже – в “Пранкере”». Так что даже сходить друг к другу на премьеры не получилось, все события происходили одновременно.
А каким сказочным героем мог бы быть Максим, если бы и он вдруг снизошел до жанра?
Он может быть классным отрицательным героем, как мне кажется. Кощея какого-нибудь сыграть или опасного волшебника. Положительные герои – почти всегда приторные принцы или Иванушки. А вот опасные – интересные.
Смотрите фильм «Морозко» в кинотеатрах.
Заглавное фото: Елизавета Боярская. Фото: Иван Пономаренко/ММКФ, Геннадий Авраменко, кадры из фильма «Морозко», пресс-служба КИОН
