Петар живет в России с 1992 года, хотя были моменты, когда он «отвлекался» на учебу в Гавайском тихоокеанском университете и на работу в Голливуде. За это время сыграно более 80 ролей в кино. Поначалу, конечно, в нашей индустрии ему доставались образы иностранцев: в «Не родись красивой», «Сталинграде», «Григории Р.»… Но очень скоро случилось то, о чем мечтают все актеры: ему стали давать роли без оглядки на происхождение, – высший пилотаж!
12 ноября в прокат выходит фильм «Новый дом» Никиты Грушина, где у Зекавицы заметная работа: он играет человека, который мог бы стать опорой для главной героини, но струсил. А прямо сейчас в онлайн-кинотеатре Okko идет показ резонансного сериала кинокомпании «Среда» – «Полураспад», посвященного испытаниям ядерной бомбы на Тоцком полигоне, вблизи от жилых поселений. Петару досталась роль отца главной героини (Анны Михалковой), который вынужден сделать непростой выбор…
Мы поговорили о том, как велась работа над этими ролями, о российской и голливудской индустрии, о рефлексиях по поводу событий конца 1990-х в Сербии, о поисках дома и себя в профессии.
О феминизме, молодых режиссерах, авторском кино и «Маяке»
Петар, на недавнем фестивале «Маяк», где впервые был показан фильм «Новый дом», вы пленили всех тем, что появились с игрушечным зайчиком в руках. Что это за история?
Я приехал на фестиваль, открыл чемодан, начал распаковывать вещи – и вдруг вижу записку и зайчика. Жена тайно положила игрушку десятимесячного сына, чтобы мне было тепло и радостно. Я принял решение взять игрушку на премьеру и поделиться своими эмоциями.
Кино, хоть и осталось без призов «Маяка», но понравилось критикам.
Нам повезло с режиссером и актерским составом. А какие блестящие эпизоды! Каждая роль запоминающаяся и каждый на своем месте незаменим. А состоялось все во многом благодаря сильному сценарию. При его наличии бюджет вторичен. В «Новом доме» изначально был хороший сценарий, каких мало в последнее время.
Читайте также: «Маяк 2026» назвал победителей
С чем связано, что мало?
Думаю, это дух времени, сегодняшняя тенденция – снимать сказки или фантастику. А реальность не только осмыслить трудно – ее принять непросто, к тому же сказки, как и семейное кино, рассчитаны на быстрые кассовые сборы.
Мы вас как раз чаще видим в более зрительском кино. А авторское вам интересно?
Оно для меня на первом месте. Не всегда удается в нем поучаствовать, не всегда зовут, но я всегда его предпочту, потому что для меня это встреча с автором. А встреча с ним – всегда соавторство. Сильный автор – это человек, который обладает не просто интеллектом, а определенной эмпатией, он идет навстречу своим героям, актерам, он умеет их слышать, и тогда это соавторство.
Про что для вас фильм «Новый дом»?
Про глубокие переживания главной героини Анны, которая всеми способами пытается справиться с новой главой своей жизни. Меня удивило, как обсуждали фильм на «Маяке»: некоторые журналисты упрекнули картину в том, что вышедшая из тюрьмы героиня быстро преображается в стильную и ухоженную женщину. Послушайте, она же не с детства в СИЗО находилась! Она попала туда уже сформированным человеком, у нее определенный вкус, она, по всему видно, из нормальной, хорошей семьи. Это полноценный, взрослый, глубокий человек, который попал в труднейшую ситуацию, но имел абсолютное право выйти из нее нормальным.
От исполнительницы главной роли Даши Савельевой, которую очень люблю, в кадре исходит какое-то сияние, внутренний свет. Это художественный прием или ее естество? Как вам было играть вместе?
С Дарьей мы познакомились на пробах. Сразу понял, что это тот человек, с которым хотелось бы работать. Она сильная актриса, невероятно глубокий человек, у нее есть харизма. И она, вы правы, как будто горит изнутри. Это чувствуется. Но она тоже искусно жонглирует этим даром, этой энергией.
А как работается с молодыми режиссерами, они наглые?
Если говорить о нашем режиссере, о Никите, то это абсолютно зрелый, опытный профессионал. Мне сложно воспринимать его как дебютанта. Мы общались как два взрослых человека. Прислушивались друг к другу. Никита – человек с большим интересным опытом: много путешествовал, много где жил. Он глубокий и спокойный. От него исходит благоприятная, добрая энергия. Я бы даже сказал, аура. Это человек, который не повышает голос. Хотя мы и снимали фильм в достаточно жестких временных рамках, я не почувствовал никакого давления, никто не говорил нам, что мы должны успеть все снять одним дублем. Режиссер выстроил работу команды таким образом, что никто никого не торопил.
Вы все-таки предпочитаете с кем работать – с мастерами или молодежью?
Неважно. Человек и в 20 лет может быть мастером. Мастер – это талант, который дается свыше. Да, у кого-то что-то приходит с опытом, у кого-то это сразу есть, здесь количество снятых блокбастеров ни о чем не говорит. Никита Грушин сам написал сценарий «Нового дома», и во всех его режиссерских решениях чувствовалась уверенность и легкость. Это, безусловно, мастер.
Он и говорит, что «Новый дом» – это отрывки его личных впечатлений и воспоминаний. Ваш герой знакомится с Анной на сеансе психотерапии, у журналистов на «Маяке» возникло два непонимания: во-первых, как возможно совмещать психотерапию с другой доходной работой; во-вторых, можно ли психологу заводить романы с пациентами?
Это не совсем психотерапия. Мой герой – алкоголик, который много лет уже в терапии, и он курирует одну из маленьких ячеек общества, следит за тем, чтобы соблюдались правила анонимных алкоголиков. По уставу этих групп модератором может быть только человек, который сам прошел через зависимость. Герой не лечит, он просто озвучивает правила, их не так много: чтобы люди друг друга не перебивали, слушали, не ругались, не употребляли нецензурную брань, убирали за собой…
Соответственно, и в отношения внутри группы вступать можно, потому что люди, которые пережили глубокую зависимость, чувствуют определенную изоляцию от общества и неуверенность. Зачастую главные единомышленники – это как раз те, кого ты встречаешь в этих группах. Это естественно получается.
Мой герой так и остался зависимым человеком. К сожалению, у него не такой сильный характер, как у Анны, он не смог выстоять, не смог защитить женщину, к которой привязан эмоционально. У него встал выбор: Анна или дочь. Но он не разобрался в своем страхе до конца – наверное, можно было взять адвоката и повлиять на угрозы бывшей супруги. Но Роман как-то быстро пал духом и вернулся в зависимость, поник полностью.
По фильму получается, что героиня сильнее всех. Мы видим вереницу слабых мужчин, которые на какой-то момент появляются в ее жизни, чтобы чуть ей помочь, и исчезают. И отсюда вопрос. Я не очень люблю феминистское кино, еще больше – когда феминистские ценности трактуются исключительно как борьба женщин с мужчинами. «Новый дом» – феминистское кино?
Я не прочувствовал здесь никакого феминизма. Вернее, не думаю, что эта тема специально подсвечивалась. Да, и Николай, и Роман, и Вова в какой-то степени слабые, но это просто те люди, с которыми Анну столкнула судьба. Это не правило или инструкция к применению. Анна не столько борется с этими героями, сколько пытается взаимодействовать, даже помочь. Не каждый раз ей это удается.
А вообще, ваше отношение к феминистскому кино, которое едва не поглотило Голливуд?
Если честно, я его не смотрю – вернее, мало смотрю новых фильмов. Предпочитаю старые фильмы. Часто пересматриваю ленты, которые произвели на меня большое впечатление. Не знаю, насколько феминизм поглотил Голливуд, мне кажется, тут надо разбираться в каждом отдельном случае. Я не сторонник кинолозунгов и слоганов.
О том, как найти дом, о компромиссах и паузах
Вы себя больше мыслите человеком какой культуры? Западной или восточноевропейской?
В первую очередь христианской, славянской, потом уже европейской. Я родился на Балканах, а это как раз граница западной и восточноевропейской цивилизаций. Это особый дух, в котором эти два понятия пытаются ужиться. Но это не только постоянная борьба с внутренним и внешним недоразумением – это источник вдохновения и творческой мысли. Еще это море. Я рос на Адриатике. Мы с вами недавно встречались на «Маяке» в Геленджике – в этом городе я чувствовал себя очень хорошо.
И все же понятие дома, которое и для фильма «Новый дом» важно, с чем у вас связано?
Из-за того, что мы с родителями много путешествовали с моих малых лет, у меня нет физического чувства дома. Это оставило определенный отпечаток. До сих пор ищу свое место под солнцем. Для меня дом в метафорическом смысле – конечно, семья. Но должна быть и материальная точка, физическая, географическая. Я пока ее не нашел. Мы с супругой и детьми сейчас в поиске своего дома, пока не определились. Я родился в Белграде, рос, как уже говорил, на Адриатическом море. Потом мы жили в Болгарии, в городе Софии, потом с родителями переехали в Москву, они вскоре вернулись в Сербию, а я остался в России. Была и часть моей жизни в Америке, и в Париже, много всего…
А к чему вообще склоняется душа – к солнцу и морю?
К морю. Природа, этот белый шум от волн, прибоя – абсолютно мое. Свой замок из песка и гальки мне просто необходим. Вижу, что люди, особенно молодые, меньше привязаны к вещам, легче расстаются – даже с людьми. У меня по-другому: я человек паузы.
Перемещаясь так часто по миру, вы определились, в какой парадигме хотите воспитывать детей?
Все трое моих детей – москвичи, дети большого города. В этом смысле они автоматически привыкли к дарам цивилизации. Хочется привить им и любовь к природе, к деревне, к простому быту, стараюсь расширять их кругозор. Духовное развитие тоже очень важно – и, безусловно, любовь к ближнему, к человеку.
Жизнь в цивилизации не всегда способствует духовному развитию. Допускаете в своей жизни компромиссы?
Если говорить в контексте человеческих взаимоотношений, то иногда компромисс – это не про слабину или уступки, а про дарение шанса другому человеку, именно в момент, когда он больше всего вас раздражает. Это сложно. Но основа нашей христианской культуры – прощение. Оно дается с огромным трудом. Когда оно происходит, ты получаешь такую благодать, легкость и освобождение, которые не можешь испытать ни от чего другого.
Часто приходилось идти на компромисс?
Чем дальше я шагаю по жизненному пути, чем больше взрослею – компромиссы становятся значительной частью моей жизни, особенно сейчас, когда такие непростые времена, когда люди озлоблены, когда есть напряжение в обществе, когда есть недосказанность, недопонятость, неопределенность.
А вы не жалеете, что, оставшись в России, разделяете очень непростой этап нашей судьбы?
Нет, не жалею. Я в России с 1992 года, на мою долю пришлось много разных, непростых периодов из судьбы страны: и путч, и войны, и дефолты.
Всегда сопереживал россиянам. Это страна, в которой я вырос, получил колоссальный опыт, все мои трое детей родились в Москве.
Я на эти трудные периоды не смотрю как на какой-то рок, это часть и моей жизни тоже, как и моих друзей, близких и коллег. Каждый выбирает сам, как ему справляться с трудностями, в чем он будет участвовать и как будет себя проявлять.
Кто-то думает, что сербы выстраивают карьеру в России, потому что на их родине нет киноиндустрии.
Конечно, она есть. Сербия – страна с сильной кинотрадицией. Она подарила миру таких режиссеров, как Горан Маркович, Желимир Жилник, Срджан Драгоевич, Горан Паскалевич, Эмир Кустурица. В последние два года сербское правительство, к глубокому сожалению, остановило финансирование киноиндустрии, но я уверен, что совсем скоро все наладится.
Имея опыт работы в Голливуде, что вы о нем поняли? Российская индустрия не приблизилась к этому масштабу?
Мы подошли уже совсем близко. Технологии уже есть. В последние пять лет цифровые возможности, графика вышли на уровень, когда в России можно производить все. Вопрос, где найти хороший сценарий. Тут мы еще немного хромаем, но уже проявляются хорошие драматурги и сценаристы. Мой опыт в Голливуде не такой большой, это были роли второго плана. Чем он отличается? Может быть, тем, что они одинаково ценят труд всех цехов.
В денежном эквиваленте?
Не только. Речь об отношении. У нас в России профсоюзов в сфере кино не так много. В Голливуде профсоюзы повсюду. Каждый человек важен и все важно. У нас сильный профсоюз осветителей. С ними считаются, им платят за переработки, а вот, скажем, художникам по костюму или художникам по гриму – нет. Думаю, это несправедливо.
Ну и институт звезд в Голливуде наверняка совершенно особенный?
Мне довелось поработать на съемочной площадке фильма «Игры разума». Обедали в студенческой столовой Принстонского университета, где снималась часть сцен. И за одним столом сидели мы, третьеплановые артисты, и Дженнифер Коннелли и Эд Харрис. Они могли быть в своих трейлерах, могли вообще поехать в город, ресторан, но они находились с нами. Но, возможно, мне просто повезло попасть в такой проект. Все зависит от человека и его воспитания.
О «Полураспаде» и французских комедиях
Почему режиссеры часто пытаются найти в вас нечто неприятное? До сих пор содрогаюсь от вашего персонажа в «Первом номере»…
В киноиндустрии в России я все еще испытываю некое штамповое отношение ко мне. На самом деле я считаю себя комедийным артистом.
С такими-то внешними данными?
Просто пока не сложилось и вы меня не видели в этом амплуа. Я ценю свои серьезные роли, но хочется и другого. Мечтаю о чем-то в стиле французских комедий восьмидесятых: «Папаш», «Игрушки» с Пьером Ришаром. Хочу сыграть какого-нибудь безумно смешного персонажа, неуклюжего, но трогательного, немного напоминающего Бузыкина из «Осеннего марафона» Данелии.
Но пока вы органично смотритесь в драматических историях. Сериал кинокомпании «Среда» «Полураспад», выходящий на Okko, несомненно, одно из главных индустриальных событий. Это история в том числе о распаде семьи на фоне исторических событий?
Да, совершенно верно. Чтобы спасти свою супругу и дочь, мой герой Борис принимает крайне непростое решение, которое впоследствии будет мучать его всю оставшуюся жизнь.
Какие задачи ставил перед вами режиссер Максим Свешников? Ваш герой – сильный или слабый человек? Какова его мотивация?
Борис, с одной стороны, простой человек, который, как и все, борется со своими страхами и демонами как может. С другой стороны, его сила заключается в решимости, упорстве и чувстве долга. Он настоящий офицер. Спасение дочери и супруги – его главная мотивация.
Как вы готовились к роли, за счет чего происходило погружение в эпоху 1950-х: через изучение фото, чтение, просмотр фильмов того периода?
Первым делом пересмотрел три фильма: советский «Письма мертвого человека» 1986 года режиссера Константина Лопушанского, затем американскую ленту «На следующий день» 1983 года режиссера Николаса Мейера и наконец – британскую картину «Нити» 1984 года режиссера Мика Джексона. Все три фильма касаются темы ядерной катастрофы и последствий, настигших обычных простых людей. Разумеется, я также пересмотрел и документальные фильмы, касающиеся событий на Тоцком полигоне.
О Кустурице, Биковиче, сериале «Югославия», лимонном курде и глупости Анджелины Джоли
Языкового барьера у вас совершенно нет. Сербам легко выучить русский язык?
Ну не то чтобы. Просто мне повезло: попал в языковую среду, еще будучи подростком. Вот Милош Бикович – молодец, он сам учил язык, будучи уже взрослым человеком.
И вы, и Тина Стойилкович говорите уже прекрасно. Только Душан Глигоров пока разговаривает с легким акцентом.
Душан – режиссер, ему и не надо. В изучении языка важно окружение – оно у меня русскоязычное.
А есть ли в Москве сербское братство? Вы встречаетесь, сидите в кабаках?
Случалось раньше, в конце девяностых и начале двухтысячных. Есть один шикарный сербский ресторанчик недалеко от «Мосфильма», там и собирались. Сейчас, к сожалению, уже давно нет.
Как вы объясняете, что сербы так органично влились в наш кинематограф? Александара Радойичича после «Трудно быть богом» все сейчас обсуждают…
Не знаю. Не думаю, что прямо все сразу становятся звездами, у каждого свой путь. Думаю, здесь сыграл на руку балканский менталитет – энергия и задор, зрителю он нравится.
Читайте также: «Трудно быть богом»: плюсы и минусы новой экранизации
Вы отрефлексировали события, которые происходили у вас на родине? Для Милоша Биковича бомбежки Белграда – больная тема, и он хочет снять свое кино об этом.
Вот уже шестой месяц снимаюсь в проекте об этих событиях – в сериале «Югославия» (режиссер Михаил Морсков. – Прим. ред.), играю исторического персонажа генерала Йована Милановича, который один из первых сообщил о секретном плане НАТО бомбить Белград. Это очень серьезный проект, мы закончим снимать в декабре. Там задействованы мои сербские коллеги, есть и другие зарубежные артисты – это масштабнейшая история, в некотором смысле – продолжение сериала «ГДР».
В самой же Югославии практически ничего на эту тему не снималось. Думаю, власть боялась реакции Запада.
Прокат в Сербии будет?
Благодаря российским платформам проект получит самое широкое распространение. Все ждут чего-то подобного, все помнят об этих событиях – в Сербии нет семьи, которой бы они не коснулись. Там все понимают, что это была крайне несправедливая война огромного альянса против одной маленькой страны.
А что вы чувствуете, когда нечто подобное начинают препарировать западные кинематографисты типа Анджелины Джоли. От ее картины «В краю крови и меда» Милоша Биковича просто трясет.
Это однобокое кино, которое снял человек, не просто не понимающий, а не хотящий что-то понять, не желающий.
Мне кажется, Анджелина Джоли, к своему несчастью, не очень умный человек, который раздул до уровня глобального проката крайне субъективную историю, где только одна сторона несет ответственность. Это некрасиво. Заметьте, она больше не снимает.
Коль скоро мы заговорили о ней – небольшое отклонение, показательное, снова касающееся анонимных алкоголиков, о которых мы говорили чуть раньше. Как известно, Брэд Питт недавно развязал и публично заявил об этом. Дал огромное интервью журналу, с прекрасными фотографиями – он выглядит как никогда хорошо. Он сказал: «После семи лет трезвости я начал немножко употреблять красного вина, потому что сам занимаюсь производством этого напитка». Тут же налетела Анджелина Джоли: «Я же вам говорила, какой он плохой человек». Эта реакция – тоже ведь показатель скудности и озлобленности. Снимает ли она про то, что сербы плохие, говорит ли она на весь мир, что ее муж плохой, – во всем этом сидит какая-то озлобленность.
Чтобы узнать сербский национальный характер, какое кино нужно посмотреть? Фильмы Кустурицы?
Нет, Кустурица – это поздний сербский, югославский кинематограф, который уже начал использовать клише и чересчур, как мне кажется, продвигать тему меньшинства – цыган с их музыкой, культурой. Но ведь это лишь небольшая часть народа, а он воздвиг ее на такой пьедестал. Это как на Западе считают, что в Москве медведи по улице ходят с балалайками и в ушанках и из них льется водка, так и про сербов думают, что это трубы, цыгане, сливовица и жизнь вся немножко мистическая, потусторонняя. Кустурица – великий режиссер и художник. Но для понимания национального характера смотрите фильмы Горана Марковича и Срджана Драгоевича.
А еще Сербия – это вкусная еда. Слышала, вы фантастический повар – смотрите все эти кулинарные шоу?
Нет, не смотрю, потому что я это делаю и вкуснее, и интереснее. (Смеется.) Я всегда хотел быть поваром, думаю, не за горами и собственный ресторан.
Это будет высокая кухня или домашняя?
Хоть и не люблю это слово, но это будет скорее фьюжен – Средиземноморье и Балканы. Смелое сочетание, соединение вкусов. Вкус теплой соли и толченого острого перца на легком бризе сербских лесов.
Дома готовите?
Готовлю с большим удовольствием. Не всегда хватает времени на долгие приготовления. Недавно нашел рецепт лимонного курда из Нового Орлеана. Просто шик и феерия вкуса. Правда, крем нужно сбивать венчиком минут двадцать вручную, но оно того стоит. А так, для детишек готовлю супы, птицу и потрясающие блины на сметане.
О чем мечтаете? Что планируете?
Чтобы у детей было все хорошо – в плане здоровья, личной жизни. Детишек у меня трое: Софье 18 лет, Захару 12 лет и Ване почти год. Что планирую? Планирую работать, пока душа в полете и тело слушается. (Смеется.)
Смотрите фильм «Новый дом» в кинотеатрах с 12 ноября.
Фото: Виген Ананян, Николай Зверков / пресс-служба фестиваля «Маяк», Геннадий Авраменко, пресс-служба фестиваля «Новый сезон», кадры из фильмов
