Питер, что для вас значит работа на ММКФ? Часто можно услышать ответ, что это честь, но что кроме нее?
Это совершенно точно большая честь, но также и приключение. Ничего подобного раньше в жизни не делал! Никогда раньше не работал в жюри. Я же не кинематографист, а историк, которому просто повезло присоединиться к великолепному крупному кино- и книжному проекту Оливера Стоуна. Вот он как раз выдающийся кинематографист. Мы также обсуждали с ним совместный игровой фильм, но он пока так и не приступил к реализации с того самого ужина в Вашингтоне в 2007-м. Вообще, мы дружим с 1996 года, но тогда, в 2007 году, Оливер искал места для съемок в Вашингтоне и спросил меня, не хочу ли я присоединиться к ужину. Там также были режиссер Боб Ричардсон, продюсер Джон Киллик, мы все обсуждали историю, и Оливер сказал: «Давай сделаем документальный фильм вместе, Питер, всего на час». Я подумал: почему бы нет? Через пару недель я был в Нью-Йорке, снова встретился с Оливером, и его идея разрослась уже до 10 часовых серий. После 12-часового обсуждения к этой идее добавилась 750-страничная книга, которая в реальности превратилась в 900-страничную, а в переводе на русский, как я знаю, в ней больше 1000 страниц! Ну и вот так я стал «документалистом». Постоянно даю интервью для чужих документальных фильмов, написал сценарий для игрового кино, так что могу посмотреть на кино с разных позиций. А еще я хотел приехать в Россию, потому что ежегодно даю сотню или даже больше комментариев российскому телевидению о международной ситуации, ядерной угрозе, в целом о проблеме войны и мира. Благодаря этому у меня в России появилось много друзей, особенно среди представителей СМИ, и я хотел, чтобы они помогли мне исправить мой искаженный взгляд на Россию, которым страдаю, поскольку я из США. Хотел увидеть все собственными глазами. Кроме того, я не был в России со времен ковида, соскучился по этой стране и рад вернуться сюда. Поэтому для меня эта поездка не просто приглашение побыть председателем жюри на фестивале, это комплексный опыт.
Первый раз в жюри – и сразу председатель! Вы ощущаете ответственность за выбор и свою силу влиять на судьбу фильмов?
Думаю, все члены жюри равносильны в принятии решения. Тот факт, что я возглавляю жюри, не так уж много значит. Прислушиваюсь к моим коллегам, которые оценивают фильмы со своей позиции кинематографистов. У меня, конечно, есть собственные представления об эмоциональном и интеллектуальном воздействии, но с точки зрения оценки эстетики исполнения, хронометража, операторской работы мне еще многому предстоит научиться. До того большого проекта с Оливером я никогда не писал сценарии для документального кино. Когда я написал первые драфты для каждой серии, каждый из них оказался в три раза длиннее нужного. Я-то думал, что изложение будет как в The New Yorker Documentary, такое же динамичное. Но Оливер снимает совершенно в другом стиле, так что я начал изучать сценарное мастерство, и с каждым разом у меня получалось писать все лучше и лучше, с пониманием процесса. Поэтому сейчас я точно могу сказать, что разбираюсь в особенностях создания сценария для документального фильма, ведь я учился у настоящих мастеров! Я посмотрел все фильмы Оливера, и он может подтвердить мои слова, я понял, как важно сочетать повествование, музыку и визуал. Оливер снимал каждую серию нашего документального фильма так, как будто это игровое кино. И на мое представление о документальных фильмах, безусловно, повлияло то, что я наблюдал этот процесс. Это было мощно. И до сих пор, когда показываю какую-то из серий своим студентам, поражаюсь, насколько они сильные в своем посыле. А поскольку я знаю, как они создавались, сколько раз мы переписывали сценарий, я использую этот опыт и для критического анализа работ на фестивале. Стараюсь не судить с позиции историка, а оцениваю с высоты моего небольшого опыта работы в документалистике.
Я люблю документальные фильмы и смотрю их в большом количестве.
А сами любите смотреть документальное кино как зритель?
Да не просто люблю их смотреть, я люблю показывать их своим студентам, делиться с ними тем, что мне нравится. Мои студенты в среднем прочитывают минимум одну книгу в неделю и смотрят один фильм в неделю, документальный или игровой, в рамках моего курса по истории. Я считаю, чтобы понимать свою культуру и историю, нужно делать и то, и другое.
А вам не кажется, что просмотр документального фильма больше похож на работу? Что он доставляет меньшее удовольствие, чем просмотр игрового кино?
Не для меня. Для меня документальные фильмы – источник удовольствия. Я знаком со многими документалистами, не только американскими, но и европейскими, колумбийскими. Знаю, через что они проходят, чтобы снять свои картины, и какой это сложный процесс – поиск финансирования и дистрибьютора. Ценю документальное кино за всю ту работу, которую проделывают создатели. И первое, о чем думаю, когда смотрю документальное кино, – это о своем опыте, который я разделил с выдающимся документалистом.
Мы живем в весьма соревновательной среде, и когда какой-то фильм получает награду или проводит премьеру на крупном кинофестивале, для автора это подтверждение в определенный момент жизни того, что его фильм действительно выделяется, это подкрепляет в нем чувство выполненного долга и дает ему возможность получить обратную связь от зрителей и членов жюри.
По-вашему, зачем документальным фильмам нужны фестивали и награды? Неужели это действительно помогает им найти своего зрителя?
Убежден, что документальным фильмам нужно публичное признание. Это очень важно, учитывая, как документалистика эволюционировала в зрительском сознании с течением времени. Когда я только начинал преподавать, документальные фильмы были в диковинку, теперь же многие, как я знаю, предпочитают документальные фильмы игровым. Я вижу, как изменились документальные фильмы и какое значение они стали иметь для моих студентов. У них другой тип потребления информации, чем у людей моего поколения. Они слушают подкасты, смотрят много документалок, порой предпочитая их художественным. С тех пор как начал давать десятки интервью по всему свету, плюс все эти выступления, тоже десятками, плюс преподавание и писательство, я стал очень сильно выматываться. И я понимаю, что порой предпочитаю посмотреть какой-то развлекательный фильм, в котором могу раствориться, отключить мозг, переключиться. Но если я смотрю документальный фильм, мой мозг воспринимает это как новое знание. То есть это совершенно разный тип смотрения. И хотя я довольно требователен к художественным фильмам, которые выбираю для просмотра, я понимаю, что игровое и документальное кино решает разные задачи. Документальные фильмы более требовательны зрителю, сильнее по воздействию, напряженнее по подаче, острее по попаданию в тему.
Вы уже сказали, что впервые в жюри кинофестиваля, но, возможно, у вас есть представление о том, насколько ММКФ – значимый смотр среди других мировых фестивалей.
Я поделился новостью о том, что еду на этот фестиваль, с моей приятельницей, известным кинокритиком, которая много пишет именно о документальном кино. И она дала мне очень четко понять, что каждый кинофестиваль имеет свою политику, свою внутреннюю культуру, свой набор критериев. Она посоветовала попытаться уловить и понять, что происходит конкретно на том фестивале, где я нахожусь. Этим я и занимаюсь.
Как опытный зритель документального кино, наблюдаете ли вы появление новых документальных кинематографий в последние годы? Мы все знаем о сильных школах документального кино: российской, американской, китайской. А появились ли сейчас страны, способные конкурировать с этими школами?
Я сейчас вспомнил, что у меня были студенты из Сенегала, актеры и режиссеры, они очень много мне рассказали об этой стране, в том числе о том, какое кино там производится. Я много слышал о кино из Южной Америки. И в целом это было одной из причин, по которой я захотел приехать на этот фестиваль, – встретиться с документалистами со всего света.
Как зритель вы ощущаете разницу между документальными фильмами, которые сняты для кинотеатров и для платформ или телевидения?
На мой вкус, любой фильм смотрится лучше на большом экране. Но сам я далеко не всегда смотрю кино в кинотеатрах. Хотя, надо сказать, и на телефоне я тоже не смотрю, его экран слишком мал для меня. Так что выбираю что-то среднее между двумя типами экранов.Также я высоко ценю формат Blue-Ray. Я точно знаю, что Оливер всем рекомендует смотреть «Нерассказанную историю Соединенных Штатов» именно в этом формате. Если говорить об эмоциональном воздействии, то оно тоже зависит от выбора экрана. Также большой экран предполагает коллективный просмотр. Фильмы должны быть социальным опытом. Я наблюдаю за тем, как люди после 20-го года перестали ходить в кинотеатры и все чаще смотрят фильмы у себя дома, и понимаю, что они утратили это ощущение общности. Наблюдаю эту разницу, когда показываю фильмы своим студентам в аудитории, когда мы смотрим все вместе и после обсуждаем; это настоящий обмен энергиями, мнениями. И это разительно отличается от домашних просмотров, когда я даю им список фильмов в качестве домашнего задания. Мне жаль, что мы теряем вот эту социальность. Лично я подпитываюсь ею от своих студентов.
А какой список фильмов в качестве домашнего задания вы можете порекомендовать нам?
Думаю, для начала вам нужно посмотреть наш с Оливером документальный сериал «Нерассказанная история Соединенных Штатов». Это правда сильная работа. Недавно я посмотрел очень хороший фильм «Петро» о президенте Колумбии Густаве Петро. Документальный фильм Оливера Стоуна «Время атома» великолепен. Мне нравится его недавняя работа «Лула» о том, как Луис Инасиу да Силва после тюремного заключения пытался вернуть себе президентство в Бразилии. Этот фильм еще не вышел по всему миру, но я надеюсь, что это случится. Прямо сейчас идут слушания в Конгрессе по делу об убийстве Джона Кеннеди в связи с раскрытием документов о расследовании. Я сам за последние несколько недель дал множество интервью об этом. Конечно, Оливер сделал новый фильм об этом. Уверен, он тоже будет достоин вашего внимания.
Заглавное фото: пресс-служба ММКФ
