У Романа есть собственная паства: молодые люди, увлеченные творчеством, повсюду следуют за ним, видят в фильмах режиссера потаенные смыслы, отвечающие на их душевные запросы. Ну и тому, что режиссер говорит на редких пресс-конференциях, в интервью, внимают с придыханием. В такие моменты Роман выглядит проповедником, гуру. Вчера, например, он начал разговор со зрителем с пасхального приветствия «Христос воскресе!», а чуть позднее заявил, что снимает исключительно «христианское кино».
Два новых фильма Роман считает частями одного большого высказывания. Смотреть рекомендует друг за другом и предупреждает: если одно – довольно сложное, то второе – легкое и прозрачное. Попробуем рассказать о фильмах и их переплетениях. Это будет нелегко. Михайлов любит делить свои картины на части. Так же поступим и мы.
Часть первая. «Песни джиннов»
Сюжет
Несмотря на то что Роман снимает глубоко авторское, метафоричное кино, у него всегда присутствует четкий сюжет. На сей раз в фильме переплелись три линии.
На Гоа – место тусовок, рейв-музыки и танцев – приезжает солистка группы «Тату» Юлия Волкова. Тройка молодых индийских менеджеров, организаторов гастролей, уже в мечтах делит миллионные барыши – они задумали организовать для выступления шеститысячную площадку. Но смешное и досадное недоразумение – и концерт оказывается отменен. Парень (Вьом Ядав), совершивший промах, уезжает в город мертвых Варанаси и поселяется в ашраме, чтобы понять, что же произошло и какой джинн его попутал. Обитатели живописного местечка погружены в свои мысли, душевные и физические недуги, по вечерам под песнопения гуру они впадают в транс и совершают целительные танцы.
Там герой и знакомится с красивой девушкой (Манасви Мамгаи). Актриса-звезда, приехавшая из Голливуда в родные места, сообщает ему, что прячется тут, потому что она… принцесса, которую грозится убить Змей. Наутро парень обнаруживает ее мертвой. Ему придется похитить ее тело из полицейского участка, чтобы совершить акт воскрешения.
Тем временем где-то в параллельной вселенной по Варанаси бродит российская съемочная группа, снимающая кино. Две актрисы (Виктория Мирошниченко, Анастасия Негинская) признаются, что обе играли любовь Эдуарда Лимонова Елену Щапову – в разных постановках (это реальное совпадение, которое потрясло Михайлова, он потом вспомнил, что Лимонов перед смертью хотел побывать в Варанаси, – и пазл сложился). Девушки бредут по ночным улицам – город празднует Новый год. Болтают о разном. Одна рассказывает, как попала на какую-то яхту на юбилей к богатею и там все исповедовались и рыдали в голос. В итоге оператор их доводит до загадочного места: на пустыре – разверзшиеся могилы. Девушкам предлагается в них лечь, надеть маски с трубками и пережить трансцендентный опыт: их будут закапывать, но через 20 минут обязательно откопают. Умереть, чтобы ожить и почувствовать все краски мира. Решатся ли на такой опыт героини в городе мертвых?
Актеры и роли
Это самое индийское кино Михайлова: в отличие от «Надо снимать фильмы о любви», тоже снятом в Варанаси с Марком Эйдельштейном, Чингизом Гараевым и Машей Мацель, в новой картине главные роли играют индусы. Манасви Мамгаи, которой досталась роль «сказочной принцессы», – победительница конкурса красоты, она действительно снимается в Болливуде и Голливуде. По ее признанию, фильмы Тарковского, «выданные» ей Михайловым, погрузили в мир, после которого трудно сниматься в чем-то менее глубоком. Ее коллега красавец Вьом Ядав, смеясь, говорит, что у него это первое индийское кино без песен в привычном понимании: они тут как духовная практика, а не просто ритмы.
В фильме мелькает Юля Волкова, вокруг концерта которой и завязывается основная интрига, – и выглядит она не зарвавшейся звездой, а вполне себе адекватным человеком. Мелькает и Светлана Бондарчук, которая обеспечивает «гламурную составляющую»: на одной из тусовок рассказывает свою часть истории о том, как перепутала яхты и попала на ту, где люди яростно исповедовались и плакали. Обрывки фраз, шепоты и крики, полифония, в которую вплетено важное и неважное, бытовое и высокое… Индия накануне Нового года, с огнями, запахом специй, священными коровами, забредающими в каждый кадр, обезьянками, с аппетитом поедающими фрукты на городских стенах… Разделенный на четыре части фильм словно блуждает по четырем сторонам света, по четырем стихиям и погружает зрителя в целительный транс.
Идеи и художественные приемы
Фильм снят в псевдодокументальной манере: камера следует за героями, иногда трясясь и трепеща, проникая в самые потаенные уголки трущоб Варанаси и человеческих душ. Вместе с тем Роман Михайлов не скрывает, что основными референсами для него стали вполне себе художественные фильмы: «Жертвоприношение» и «Зеркало» Тарковского. По Михайлову, Андрей Арсеньевич превращал творчество в религиозный акт, именно этому принципу пытается следовать и сам Роман.
Зеркала как метафора сопровождают зрителя в этом кино, и не всегда ты там видишь приятное, иногда – следы пороков, внутренних бесов, грехов. Вместе с тем шанс на обновление, воскресение всегда остается, только не упускаем ли мы его?
В какое время мы живем, если по пляжу, например, ходит фокусник в красных одеждах, имитируя повадки птиц, дети кричат ему: «Псих, псих!» – а он вдруг возносится на глазах у всех и висит в воздухе, и никто – никто – этого не замечает?! Что с нами стало, если мы проходим мимо человека, стоящего у столба, который пытается проповедовать. Как можно, оживив человека (героиня Манасви омывает водой лицо мертвеца), уйти, не оборачиваясь, и не увидеть, как он воскрес и идет за тобой?
Мы уже смотрели на ММКФ один фильм о «тонких мирах» – «Шурале» Алины Насибуллиной, в метафизическую атмосферу нас погружали натужно, все метафоры били в лоб. Михайлов делает подобное элегантнее, нежнее, ироничнее. Он считает, что снимает глубоко духовное кино, в котором аллюзии сплетаются в причудливый узор танцами и песнями, – этот язык иногда способен на более яркое высказывание, нежели речь. А еще он считает, что цель искусства – расколдовать мир.
Все якобы разрозненные линии этого кино собираются в итоге в единое мозаичное полотно – оно и есть наша жизнь, которую мы заполняем суетой, бытом и «очень важными событиями», типа заработков на концерте «Тату». Мы перестали контактировать с Богом, а он стучится к нам иногда нежно, иногда яростно. Перестали заглядывать в собственную душу. Перестали видеть чудо и верить в него.
О вере в чудо и вторая часть этой дилогии – «Пока небо смотрит». Продолжение читайте здесь.
Заглавное фото: кадр из фильма «Песни джиннов»
