Илья Куликов о «Левше», Саше Петрове, Балабанове и кардольках

Один из самых топовых сценаристов рассуждает о составляющих хита, актерской неадекватности и анонсирует новые проекты.

/27 января 2026, 2:15

/27 января 2026, 14:15

Он вошел в историю отечественной телеиндустрии, создав потрясающе живые образы «ментов»: сериалы «Глухарь», «Карпов», «Полицейский с Рублевки» – уже классика, подарившая нам и шутки, и моду на своеобразный дресс-код, и эмпатию к героям, которым не очень-то и принято было раньше сочувствовать. Безудержный юмор и тут же пронзительная трогательность, идиотские выходки персонажей и одновременно их боли, раны и переживания – все это и есть фирменный стиль Ильи Куликова, легко монетизирующийся в многочисленные сезоны. Его «Мылодрама» и «Карьеристки» стали пощечиной телевизионной индустрии: он остроумно вывел на чистую воду коварных, алчных и, что важно, узнаваемых медиабоссов. И заставил с напряжением ждать продолжения этих историй. Что до экранизации «Левши», то она стала своеобразным экспериментом: переписать литературное произведение в кинофильм – одно дело, а вот спродюсировать – второе. Мы поговорили с Ильей о том, как создавался этот фильм, какие политические намеки в нем содержатся, а также обсудили актерские гонорары, правила построения хита, новые проекты и сценаристику в принципе.

«Левша»

трейлер фильма

Илья, посмотрела «Левшу» и обнаружила в фильме яркие исторические параллели и пробросы в сегодняшний день. Вы готовы к упрекам в конъюнктуре?

Готов к любым упрекам, но я не работаю ни на политическую, ни какую-то другую конъюнктуру. Очень давно хотел сделать историческое кино, про Российскую империю. Не могу сказать, что в «Левше» есть пробросы в сегодняшний день. Несмотря на легкий фэнтезийный фон, фильм приближен к историческим событиям. Но важно заметить: политические реалии за сотни лет вообще не меняются. Когда ты показываешь реальность позапрошлого века, она оказывается такой же, как и 300 лет назад, 100 и сейчас. В мире происходит вечная борьба, что поделать. В конце XIX века происходила борьба за влияние в другой части света – Афганистане, сошлись интересы Великобритании и Российской империи, англичане претендовали на подконтрольные нам территории и пытались обмануть. Наша цель в фильме была раскрыть всякие хитроумные ловушечки и, собственно, перевести историю в приключения. Никто же не будет упрекать в политической конъюнктуре «Индиану Джонса» за то, что герой там борется с нацистами.

В «Левше» есть еще один забавный крючок. Один из персонажей – император Александр III. А мы с недавних пор знаем, что это любимый император Путина, потому что портрет именно этого монарха украшает кабинет президента.

Я тоже узнал об этом недавно, когда президент давал интервью уж не помню кому. Но суть в том, что «Левша» на момент телеэфира уже находился в стадии монтажа (cмеется). Снимался он за год до этого, а писал я его еще за год до этого. Когда увидел новостной сюжет с президентом, подумал: о, класс.

Из чего состояла ваша подготовка к работе?

Конечно, я читал многое про тот период, но не хотелось уходить в историческую документалистику, дающую повод для упреков, мол, пуговицы в кадре не те. Одновременно не хотелось делать и сказку. Хотелось разгрузить реалистический жанр. Повесть Николая Лескова для этого показалась идеальной. Думаю, никому не придет в голову обвинить в исторической неправде историю про механические изобретения, создание миниатюрной блохи, выполняющей функцию радиоуправляемого подслушивающего устройства. На этот фон должны были лечь мотивации героев, очень человеческие, совершенно не сказочные, лирические и где-то даже грустные. Повесть Лескова мне нравится еще и тем, что отражает некие мысли о народе, который не очень услышан интеллигентной прослойкой, но на котором все и держится. Мне показалось, что эту мысль можно здорово развернуть через персонажей и рассказать историю страны через историю людей. Когда меня спрашивают, что в фильме от повести Лескова, отвечаю, что по сюжету ничего, кроме Левши, пожалуй. Но на самом деле там осталось многое – дух, настроение и основная мысль про народ, способный сотворить чудо. Но наш фильм снят прямо по мотивам книги.

Про актеров и людей

Режиссер Беседин еще во время съемок фильма высказал мысль, что Россия – страна с проблемой среднего звена. То есть внизу, у народа, все хорошо, наверху – сердобольный царь-батюшка, заинтересованный в переменах, а вот посередине обязательно найдется чиновник, который зарубит прекрасную инициативу… Все эти министры, коррупционеры и шпионы, и тормозят процессы в обществе.

Черт его знает, как на самом деле, что это за среднее звено такое, непонятно. Наверное, такая проблема присутствует, но не всегда. Бывает плохо и на самом наверху, бывает очень плохо и внизу. Я не делил бы людей на касты – вот тут только хорошие, тут все плохие. Это странно. Потому что все эти люди – и с самого верха, и с середины, и снизу – не прилетели из космоса, это все мы. Это мы такие, которые выросли, возможно, в разной среде и получили разное воспитание, но мы, которые думаем и переживаем в принципе одинаково. Поэтому тут я с Володей не соглашусь. Все люди – люди.

Но в фильме все-таки есть немножко про кастовость.

Да, герои из совершенно разных социальных слоев, что не мешает им дружить. Но тут важно понимать, что и один не такой уж совсем простой представитель народа, и второй не то чтобы совсем рафинированный интеллигент. Такие дружбы случались. А разделение уж точно было всегда, и, может быть, в царской России его было меньше, чем, например, в СССР. Там прямо чувствовалось, что есть трудяги-работяги и интеллигенция, некий творческий класс. Возникают моменты, когда они соприкасаются, когда могут понять друг друга. Но, как правило, они сдруживаются в критических обстоятельствах, когда, условно, войны отечественные происходят – тут сразу коммуникация налаживается. Об этом еще Толстой в «Войне и мире» писал.

Вы же и продюсер «Левши». Принимали решения в утверждении актеров? Скажу свое мнение, пара Колокольников – Федотов сложилась, а Артур Иванов – просто вылитая копия Александра III.

Ну, знаете, он вылитый-то с бородой. Потому что, когда он пришел на «шапку» без бороды, люди вообще не поняли, кто это. Но актер и вправду классный.

Конечно, мы с продюсерами принимали какие-то решения, но тут у меня четкая позиция: не люблю навязываться. Я сам через все это прошел и не хочу мешать режиссеру. То есть непонятно, зачем я пригласил человека снимать кино, если лезу к нему со своими представлениями. Если будет происходить что-то вопиющее, я, наверное, вмешаюсь, но на этот раз обошлось. Володя провел большой кастинг. Мы предлагали вдобавок к его списку еще несколько кандидатур, но все проходили через пробы. Володя обосновывал, почему ему нужен именно этот актер, рассказывал, как это работает в связке, в линиях, в образах. И действительно все это сработало. Собственно, кастинг – это же проблема режиссера: ему со всеми выбранными мучиться, если что.

Артур Иванов

кадр из фильма «Левша»

Наверняка кто-то скажет, что дочь первого заместителя председателя правительства Дениса Мантурова Леонела попала в проект не случайно, хотя я ее помню по убедительной работе в «Злом городе».

Кстати, «Злой город» тут и сыграл решающую роль. Давно работаю с Константином Бусловым. Он снимал когда-то мой сценарий, получился фильм «Конверт» с Юлией Пересильд, очень классный, на мой взгляд. Мы сдружились. Внимательно следил за всеми работами Кости, «Злой город», конечно, тоже посмотрел. Буслов как раз и посоветовал обратить внимание на Леонелу.

Меня мало волнует, кто что скажет, мне понравилось, что это не заезженное лицо, не раскрученная актриса. Дали посмотреть Володе Беседину, он записал несколько проб – подходит, не подходит. Пара с Федором Федотовым образовалась и получилось так… я не очень люблю это слово, но мило… Переходя на английский, so sweet, это даже по трейлеру видно. Может быть, как раз из-за того, что Леонела действительно чуть больше знает об этой министерской жизни, чем кто-то еще, вышло аутентично.

А без мелодраматической линии в кино никак не обойтись? Мы недавно об этом с Андреем Золотарёвым говорили, он утверждает, что даже в видеоиграх нельзя.

Насчет видеоигр не согласен, а в кино… У нас тут не мелодраматическая, а скорее лирическая линия. И все там трогательно и по-человечески сделано.

Насколько вы держали в голове Гая Ричи и его «Шерлока Холмса», когда придумывали структуру бадди-муви, в котором один герой (Левша) – чудаковатый гений с несносным характером, а второй – сдержанный смельчак (князь Огарев)?

Да ни насколько. Вы, может, не поверите, но в моей голове изначально был другой типаж Левши. Мне казалось, что Левша – это такой наставник, постарше возрастом. И когда режиссер Володя Беседин стал делать каст и предложил кандидатуру Юры Колокольникова, я очень удивился.

Обожаю Юру, но какой он Левша?! «Левша – это мужичок!» – сказал я режиссеру. И Володя ответил: «А ты почитай свой сценарий, это же “Смертельное оружие”, это напарники-полицейские, которые ведут расследование, равноценные друзья, не старше и не младше». Я подумал, перечитал, пришел на пробы с Юрой… и увидел реальный бадди-муви.

Какими качествами должен обладать персонаж, чтобы зритель к нему подключился?

Герой должен иметь историю за плечами, судьбу, некую драму. У нас один персонаж – сирота, второй потерял надежду в жизни, потеряв семью. И есть девушка, которая вынуждена по воле родителей заниматься тем, что ей не нравится. В нашем фильме злой волшебник никого не убивает. Исторический фон настоящий, а вот мир лишь немножко фэнтезийный. У героев жизненные мотивации, понятные нам, сегодняшним. И зритель подключается к узнаваемым проблемам. Персонажи «Левши» – люди, которые принимают тяжелые решения. Берут ответственность и делают выбор не как проще, а ради общего блага, даже в ущерб себе. Сейчас это тоже актуально.

Почему изобретения англичан, те же металлические блохи, в кадре выглядят гладенькими, хорошенькими, а изобретения Левши такие неказистые, корявенькие? Это какой-то русский стиль?

Ну потому что это правда: англичане переживали индустриальный и технический подъем в конце XIX века, там были изобретения потока, и против них стоит один человек, который сам создает, отшлифовывает как может, все это работает, но не имеет товарного вида. У него получается условно не айфон, потому что он один сражается против производственной машины.

Какое из изобретений Левши вы хотели бы получить в собственное пользование? Наверняка робота-собутыльника?

Почему вы обо мне так плохо думаете? (Смеется.)

Наоборот, хорошо.

Ну, давайте вспоминать… Волососушка у меня есть… Слоник там механический прекрасный, очень мне нравится… Робот-собутыльник тоже полезной штукой может быть, не по части собутыльника, а общения, хотя сейчас нейросеть все это может заменить… О, на самом деле я хотел бы получить аппарат по изготовлению кардолек – это любимое лакомство Левши. Машина делает по сути картошку по-деревенски и раскладывает ее по кулечкам.

Юрий Колокольников

кадр из фильма «Левша»

Вы по-прежнему привносите в свои сценарии личные пристрастия, хобби и вкусы?

Конечно, а без этого искусство не искусство.

Являясь адреналинистым режиссером, который хорошо держит темп и баланс юмора и трогательности, почему вы доверили такую фактурную историю дебютанту – Владимиру Беседину? Из-за его удачного опыта с «Майором Громом»?

«Майор Гром» – действительно классная короткометражка, но дело не в ней. Вы же наверняка знаете, что я режиссер и сценарист всех сезонов «Полицейского с Рублевки» и целиком «Мылодрамы». Этого опыта хватило для того, чтобы понять, что… мне просто лениво быть режиссером, не хочется брать такую ответственность. Тем более что «Левша» – это огромный проект, блокбастер, который требовал абсолютного погружения.

А Володя – тот режиссер, который работает ради какого-то высшего достижения. Это очень круто. То есть это не просто человек, который пришел заработать деньги или ремесленник, даже талантливый (их очень много, даже с известными фамилиями), который пришел отточить мастерство. Это человек, который верит, что создает что-то действительно важное, и он ради этого готов практически на все. Он жил этим фильмом.

Вы признанный хитмейкер. Можете назвать основные составляющие успешного жанрового кино?

Ну, про успех или неуспех «Левши» говорить рано. А составляющие есть. Во-первых, действительно, должны быть герои, к которым люди легко подключаются, персонажи с простыми, понятными проблемами. Во-вторых, должен быть увлекательный сюжет. Есть извечный движок, который помогает зацепить зрительское внимание. В «Левше» это детектив, который присутствует в той же мере, что и приключения. И конечно, если мы говорим о блокбастере, то должна быть зрелищность. Это не всегда подразумевает какие-то спецэффекты, архитектурную графику, но у нас все это есть, тут все масштабно. Ты не просто сидишь во время сеанса, жуешь попкорн и смотришь цветные картинки, а вместе с людьми, которых понимаешь и за которых переживаешь, отправляешься в эти приключения. Так мне кажется. Но посмотрим, что скажет зритель.

«Нам нужны люди с раскачанной в хлам психикой»

Продолжая разговор об актерах, что изменилось с тех пор, когда вы и Николай Картозия в феерическом подкасте обсуждали некоторых из них, неких Бургея Серунова и Петро Сашева, называли их зарвавшимися звездами, требующими по миллиону за съемочный день?

(Смеется.) Так их Коля назвал, не я. Но эти примеры еще не самые страшные.

Ну вот сейчас надвигается кризис. Гонорарные ставки звезд останутся теми же?

Кризис уже надвинулся. А актеры, к сожалению, не осознают ничего. Если бы хоть что-то понимали, такого не происходило бы. Но они и не должны понимать, вот в чем проблема. Это персоны определенного склада характера.

Что вы хотите от людей, особенно мужчин, которые желают, чтобы на них смотрели, любовались и наслаждались?! Однако без них мы не можем делать кино, потому что нам нужны люди с такой раскачанной, разломанной в хлам психикой. Без этого свойства хорошего актера не будет, и великого тоже. Если вы видите великого актера, значит, там все так расшатано...

Вряд ли вы назовете футболиста топ-клуба, который стоит 100 млн долларов и который курит пачку в день. Это просто невозможно. Его инструмент – физика, а здесь инструмент – психика. Индустрии надо понимать, что эти люди никогда не будут другими, их не изменить.

Но должна существовать жесткая система контроля в виде гильдий, каких-то рамок вменяемых, чтобы это не развращало, не разваливало индустрию, не ухудшало кино. Потому что такие гонорары выбивают из экономики, забирают деньги из других мест. Но повторюсь, это не проблема актеров, они не изменятся, они не виноваты, они не плохие. Требовать от них понимания – все равно что ждать от суперпрофессионального спортсмена, не очень умного, который колотит по мячу 8 часов в день и доставляет вам во время матча удовольствие своей игрой, ждать от него параллельно академических знаний в гуманитарных науках.

Понятно, что у нас молодая индустрия. Чего говорить, она ведь даже не с развала Советского Союза началась, там еще лет 10−15 просто безвременья было, а то и 20. Соответственно, она не так давно-то развивается. Надеюсь, что мы придем к системе. Вспомните Голливуд, золотую его эпоху, там тоже творилось черт знает что. Прямо столько же лет было, сколько сейчас нам, и тоже работали непонятно как, контракты со студиями – не со студиями, гильдий нет, профсоюзов нет, кто в лес, кто по дрова. А потом все появилось. Это вопросы развития.

Я правильно понимаю, что и сегодня есть актеры, которые получают больше миллиона за смену, а смена может длиться меньше 8 часов?

К сожалению, да.

Читайте также: Антон Калинкин: «Киногод будет тяжелым, но интересным»

Сергей Бурунов, Роман Попов, Александр Петров и Илья Куликов на съемках сериала «Полицейский с Рублевки»

фото: личный архив

Про «Камбэк» Саши Петрова

Честно говоря, думала, что после интервью с Картозией вы рассоритесь с этими актерами, а тут бабах – и «Камбэк»…

Ну и что? Я никогда не говорил, что Саши Петрова «слишком много». Возможно, если бы его было меньше, было бы лучше. Но это никак не отменяет, что он великий, он может делать совершенно невероятные вещи.

Я очень люблю Петрова и считаю его едва ли не главным актером своего поколения. Но справедливости ради: великий он не везде. Вот в «Полицейском в Рублевке» и «Надвое» он велик, а в «Почтаре» и «Кракене» – нет.

Разумеется. В этом и есть его величие. По мне, самое лучшее, что могу сказать про актера, – это то, что он пластилин, который работает под задачу.

Саша Петров на 200% свое отрабатывает, он оживляет того персонажа, которого ему дают, о котором они с авторами разговаривают. Но если это дерьмовый персонаж, он дерьмового персонажа тебе и оживит. Это проблемы твои – какого персонажа написал, какую ему задачу дал, такую он и отработает.

Как вам работалось на «Камбэке»?

Ну, я-то тут не режиссер, поэтому о съемках ничего рассказать не могу. А написал эту историю давно, чуть ли не десять назад.

Ощущение, что лучше, если бы проект тогда и вышел, сериал замечательный, но немного опоздал.

Ну, цифры просмотров на «Кинопоиске» как будто говорят о другом. Может быть, как раз сейчас ему самое время, потому что всех в ностальгию кинуло.

«Камбэк»

трейлер сериала

Помимо Петрова в сериале классные работы молодых актеров: Хинчагова, Коростышевской…

Это все та же самая история, что и с «Левшой»: режиссер, каст, просмотры, пробы, обоснования. Ребята хороши, потому что отвечают своим задачам, своим персонажам… Эти находки никоим образом к моим заслугам отношения не имеют.

Говорят, вы сели писать второй сезон. Истории есть куда развиваться, разве там не жирная точка поставлена?

Там жирнейшее троеточие стоит (смеется).

Как бы не хотелось, чтобы герой Петрова был киллером! Может, напишете, что его мучают фальшивые флешбэки и ложные воспоминания?

Зачем же?

Не получается до конца подключиться к киллеру.

Так, может, и не надо?

В этом проекте еще остался подвешенным опасный вопрос: 16-летняя героиня Коростышевский ищет в Компоте, этом взрослом мужике, отца? Или она в него влюблена по-женски?

Я думаю, это какая-то болезненная смесь. Она сама не понимает своих чувств.

«Буду писать, даже если кино исчезнет»

Илья, кем вы сегодня себя больше ощущаете – продюсером, режиссером, сценаристом?

Для меня все важно. Но изначально моя профессия – сценарист. Кинодраматургию не оставлю, делаю это не потому что «так нужно», а потому что нравится. Это мое хобби изначально было, которое стало работой и продолжает оставаться хобби. Буду писать просто для себя, даже если вдруг кино исчезнет в этом мире.

А вот режиссурой занялся по необходимости, потому что меня просили снять «Полицейского с Рублевки». Если бы сериал снимал другой человек, то все мои гадкие шутки выглядели бы ужасно. Кажется, что вся пошлость мира в этом была бы собрана. А когда все это снимаю я, то получается прикольно, «ну и ладно, ему мы это простим».

Что до продюсирования, это очень важный этап для того, чтобы вот это любимое кинодраматургическое не испортили.

Тотальный контроль?

Он самый.

Каково сегодня положение сценаристов? Я разговариваю со многими, Илья Тилькин считает, что к сценаристам относятся как «к сварливой свекрови» – терпят, не любят. Золотарёв говорит о необходимости введения системы роялти, чтобы сценарист получал процент от проката…

Ну, понятно, с такой-то фамилией о чем еще говорить? (Смеется.) Сценаристика пребывает в не очень хорошем положении. У нас со школой кинодраматургии проблемы. Непонятно, где людям научиться работать в коммерческом потоке. Это основная проблема. Потому что ВГИК и прочие вузы чему учат? Они учат быть Тарковскими, Шпаликовыми и прочими большими режиссерами и кинодраматургами. Убежден, научить этому в вузе нельзя. Если личность есть, творец станет большим, великим. А учить надо ремеслу.

Коммерческому?

Именно! Давайте вспомним условных голливудских режиссеров, которые могут делать артхаус, а после него взять и снять что-то из Marvel или «Бэтмена». И это будет классное коммерческое кино. У нас же многие умеют снимать и писать только артхаус и говорить: «Вы просто меня не понимаете», при этом совершенно не владея ремеслом.

Уметь делать коммерческое кино не значит падать в низкий жанр, в этом нет ничего плохого. Ты находишься в индустрии, тебя считают за творческую единицу, ты должен уметь делать все. А они там пытаются какие-то глубокие мысли раскрывать, не научившись ничему сначала… Люди хотят летать, не научившись бегать, а до этого ходить. Некоторые еще и ползать-то не научились, но им уже летать надо. Поэтому нужна какая-то школа, которая бы все это объясняла…

Илья Куликов

фото: личный архив

Наверное, такая появится рано или поздно. Пойдете преподавать?

Да вот нет. Ну, может быть, когда-нибудь. Я могу открыть курсы, собрать денег, принять бешеное количество людей и что-то им начитать «более-менее». Отлично на этом заработаю! Но мне совесть не позволяет это сделать, потому что понимаю, что учить – это ответственность. Хотя у меня есть диплом педагогического университета и я имею право преподавать, в отличие от многих, в кавычках, педагогов. Однако осознаю, что со своим графиком не могу подготовить полноценную программу и уделять 90% своего времени студентам. А если так не делать, то получается нехорошо, обман, а я так не могу. Возможно, если у меня будет больше времени и все станет совсем хорошо в бизнесе, тогда, наверное, да, я буду в каникулы кого-то учить.

Вы затронули тему конфронтации зрительского кино и, как сегодня говорят, «артухи». Вы сами-то какое больше любите-смотрите, как относитесь к пресловутому Тарковскому? Наталья Мещанинова, например, говорит, что его надо запретить во ВГИКе, потому что, как вы верно заметили, не научившись азам профессии, все начинают выстраивать эти длинные планы и делать долгие паузы «под Тарковского»…

Не согласен, я считаю, что во ВГИКе надо смотреть вообще все. Но люди, которые наделены ответственностью перед студентами, преподаватели должны им объяснить, что такое кино Тарковского, почему он так делает, почитать, в конце концов, его собственные лекции, как я когда-то читал. Помню, как меня поразили его рассуждения о том, что такое сценаристика. Он же сценаристов отрицал как класс и считал, что надо брать литературу и по ходу решать: вот тут оставим, там поднимем. Но это не меняет моего прекрасного отношения к Тарковскому. Однако это и не значит, что все кино должно быть таким. Все кино должно быть разным. Есть люди, которым нравится Тарковский. Есть кому он не нравится. Есть кому нравится только коммерческое кино, есть кому не нравится. Мне вот нравится Балабанов, а это это смесь артового и коммерческого кино.

А еще лучше, если человек в минуты разного настроения или для какой-то части своей личности может посмотреть и то, и это. Это расширяет кругозор. Кино же часть наследия.

Помню, была какая-то программа о Балабанове. Там друзья о нем вспоминали, и кто-то спросил: «А что сам Балабанов смотрел? Наверное, чрезвычайно умное?» А Балабанов на видеокассетах смотрел Брюса Ли, боевички простенькие, веселое, мейнстримовское, драйвовое кино.

Я тоже смотрю все. Немного, но абсолютно рандомно и, конечно, склоняюсь к кино коммерческому. Люблю классику голливудского кино: Спилберг, Кэмерон… И наш Гайдай – это не умирающее.

Григорий и Анна Сельяновы: «Люди масштаба Балабанова влияют на реальность и после смерти»

Илья Куликов

фото: личный архив

«Подслушано в IKEA»

Сценаристу важно иметь бурную биографию, многое пережить, чтобы писать истории?

Конечно. Ты не можешь выйти, сесть у подъезда и ждать, когда что-то интересное произойдет с тобой в жизни. Надо как минимум пойти куда-то, что-то поделать. Принять какие-то решения, сделать какой-то выбор. И потом все это на бумагу. А если самое интересное, что с тобой происходило, – это новая серия «Очень странных дел», ну тогда готовьте, люди, платочки для кровавых слез. Потому что вот нечто похожее автор и напишет и вам придется это все смотреть.

Вы как-то рассказывали, что ходили слушать живые разговоры в IKEA. А сейчас куда ходите, IKEA-то нет?

Да просто по улице хожу. Есть и другие магазины, торговые центры. Главное – не вызвать странные реакции у человека, когда ты вдруг приостанавливаешься или начинаешь идти медленнее, чтобы дослушать, о чем они там ругаются. Это правда интересно. Не с точки зрения досужего любопытства к его бытовой ситуации, а с точки зрения понимания, кто этот человек, каков ход его мысли. Я сразу пытаюсь персонажа достроить. Это как ходить и в окна заглядывать – очень интересно.

Ну вот поэтому у вас такие живые диалоги, живые люди в «Полицейском с Рублевки» и «Мылодраме». Скажите, а насколько вы считаете свою сценарную среду конкурентной? Вы скольких можете перечислить?

Ну, сценаристов-то много, их немерено. А тех, у кого получается, мало. Я не могу назвать имена, потому что не очень знаю, кто что писал. Могу назвать только моих друзей из бывшей компании Good Story Media, ныне Russian Code – Антона Щукина, Антона Зайцева, Артема Логинова. Как пишут эти ребята, мне очень нравится.

То есть вы не следите, условно, за творчеством Олега Маловичко, Львовой-Тарамаева, Золотарёва?

Нет.

Вас Николай Картозия в том феерическом интервью назвал самым высокооплачиваемым сценаристом в стране. Это фигура речи или правда?

Я самый низкооплачиваемый сценарист в стране. Потому что работаю за ноль. Являюсь продюсером проектов, которые пишу, и в принципе не плачу самому себе за это деньги.

Александра Бортич и Илья Куликов на съемочной площадке

фото: личный архив

А когда это не ваш продюсерский проект? Или вы уже не пишете на заказ?

Не пишу, работаю с расчетом на продюсерскую прибыль.

Кто кроме вас может высказаться по поводу вашего сценария?

Хоть кто угодно. Что-то поменять в сценарии могу только я, решение в любом случае за мной. Но в принципе слушаю мнения. Если у меня нет контраргументов, могу что-то и поправить.

А как вы пишете? Ваш метод? Вам нужна тишина либо вам все равно?

Пишу в спокойной обстановке дома. Раньше по ночам писал, до шести утра, чтобы никто не отвлекал по другим рабочим делам. Сейчас как-то поскромнее – часть ночью, часть утром. Желательно, чтобы была тишина, чтобы подумать, порассуждать, поговорить самому с собой, проговорить диалоги на слух.

Вы ловите вдохновение, простите за такое пышное слово, либо для вас это ремесло?

Я могу себя заставить вдохновиться, поставить себя в график, легко.

Пользуюсь добрым советом Стивена Кинга: чтобы начать, надо начать. Не сидеть перед пустым листом и ждать, когда сейчас тебя осенит. Лучше начать писать просто всякую чушь.

Мозг – как мышца. Если ты побежишь, тебе сначала будет тяжело, потом организм проработается, дыхание восстановится, и ты поймаешь ритм, будешь бежать нормально. Вот так и я разгоняюсь, чтобы писать. Всегда понимаю, когда мозг включается, и в конце рабочей сессии просто возвращаюсь к первой странице и переписываю ее.

Вы сказали о том, что любите фильмы Балабанова. Вас, кажется, и посвящал в режиссерскую профессию оператор Алексея Октябриновича. Как это происходило?

Это происходило фантастически. Мы снимали «Полицейского с Рублевки», первый сезон, я со своими шуточками – и тут Саша Симонов, оператор «Груза 200».

Он не плевался, нет?

Нет, наоборот, ему очень нравилась наша атмосфера. Он угорал, мы все время ржали и такое на этих съемках вытворяли! Он периодически какие-то вещи рассказывал про Балабанова, про его вечно потерянную рацию, это так мило было, у меня ощущение, что я прикоснулся к мечте. Там был такой сходняк характеров! И разница в опыте совершенно не ощущалась. У меня от работы с Сашей остались самые лучшие воспоминания, думаю, у него тоже неплохие весьма.

А вам что больше всего из фильмографии Балабанова нравится?

Мне нравятся самые коммерческие вещи – «Брат» первый и второй. Мне нравится и «Груз 200», но по другим причинам, чем многим. Понимаю, насколько это мрачное и тяжелое кино, но я это не вижу так. Я вижу там человека как символ времени, отпечаток страны. Понимаю, какой внутренний ужас от времени переживал режиссер и пытался именно это передать, а не снять фильм про маньяка-насильника. То есть у меня взгляд на это кино более сверху.

Когда Балабанов снял свой последний фильм «Я тоже хочу», он уже умирал. И на вопрос, хочет ли он попасть на ту самую колокольню счастья, он ответил: «А меня не возьмут, я слишком много людей в кино убил». Думаете, ему было страшно, потому что он уже умирал?

Я не думаю, что Балабанову было хоть что-то страшно. Глядя на его произведения, зная его понимание мира, сильно сомневаюсь, что он чего-то боялся. Думаю, это какой-то его черный юмор, без которого мы не мыслим его картин.

Илья Куликов

фото: личный архив

Вы тоже убили много народу в кино – в «Глухаре», «Карпове»… Как считаете, для режиссера и сценариста это имеет кармическое значение? Убить на бумаге и убить в жизни – совсем уж разные вещи?

Скажу честно: когда писал «Перевал Дятлова», было тяжело. Я там никого не убивал, они просто умирали. Но ты эмоционально это, конечно, переживаешь. Главное – чтобы был ответ, зачем. Если в этом есть какой-то смысл, если ты рассказываешь историю, то наверняка на этот вопрос отвечаешь. Ты же убиваешь в кино людей не потому, что тебе это нравится, а потому, что хочешь что-то передать и донести до зрителя, чтобы дать ответы на вопросы, чтобы он увидел какие-то неприглядные стороны жизни и понял через них что-то. Это инструмент.

Меня больше бесит другой подход, когда, скажем, на «Нетфликс» сценарист обязан вписать кучу вещей по повестке, при этом черного плохо не назови, геев никак не обзови, но вот расчленять людей – это можно, это запросто.

Наслаждайтесь убийствами, кровищей. Какая-то тщедушная девочка режет всем головы? Ну, это же охранники плохого человека. Почему бы их красиво и весело не убить? Тогда будь готов, что к тебе на улице кто-нибудь подойдет и так же сделает. Я против такого смакования насилия.

О «Мылодраме», «Полицейском с Рублевки», «Черной графине» и психопатологии

Обещанный новый сезон «Мылодрамы» скоро появится?

Нет. Из-за финансовых моментов. Дороговатая история.

«Мылодрама» дороговатая? Она же павильонная вся. Или опять дело в дорогущих актерах?

Нет-нет. Это сейчас действительно дорогой сериал, учитывая, что он рассчитан для телеканала, «Пятницы!». Понятно, что канал, больше на шоу основанный, сериалы делает периодически, очень нечасто. Возможно, рано или поздно мы приступим к этой истории.

С Сергеем Буруновым?

Это мы узнаем.

Проект родился из вашей ненависти к телевизионному цеху?

Наоборот, из моей болезненной любви к нему. Когда вижу, что кто-то вот такую ерунду делает в сфере, которая мне нравится… Из этого и рождаются сатирические шутки.

В сериале есть реальные прототипы?

Конечно.

Не скажете, какие?

Нет.

А в каком состоянии «Черная графиня»?

В отличном состоянии, осталось записать один трек. Мы чуть-чуть доделаем музыку – и ребята с Оkko начнут готовить рекламную кампанию.

Я зачиталась описанием проекта. Вы большой поклонник иммерсивного театра?

Не большой поклонник, но рассказать про это было интересно, кажется, никто еще этого не делал. И это опять же отражает мою любовь к внутрянке – тому, как устроены разные цеха. Смешного тут, правда, мало, это детектив, триллер, и даже немного мистический.

Насколько понимаю, по сюжету, на спектакль приходит всего один богатый зритель, и там происходит нечто, что его дико психологически триггерит?

Да, это спектакль, написан специально для него. И это очень, очень страшно.

Сами бы согласились на такое?

Остаться на съедение десятерым актерам?! Ни за что! Это самый страшный сон.

Илья Куликов

фото: личный архив

«Полицейского с Рублевки» реанимировать не будете ни в какую эпоху?

Да нет, зачем? Ну вот у нас был «Милиционер с Рублевки». Его можно было бы продолжить, если бы предложили. А «Полицейского» – нет.

Эх, жаль, вы нас бросили, а мы по-прежнему в красных кедах ходим.

Ну так и я сам в них остался, ничего страшного.

Вы с себя Измайлова писали?

Частично да.

А что там еще от вас?

Все машины, на которых он ездил, мои. Мы их снимали, чтобы не тратить деньги на аренду.

А «Ролекс»?

Да.

Ну а характер?

Возможно, Измайлов – это мое темное альтер эго (смеется).

Вы тяготеете к психологическим темам. Сами пользовались услугами психологов?

Хорошо изученная философия дает тебе возможность в принципе не страдать от психологических проблем. А я философию изучил в университете. Могу осознать проблему, не убивая и не расшатывая себя дальше.

Тогда как вы относитесь к обилию пролеченных людей в индустрии?

Ну, это прямо плохо. Творчество и пролеченность – странное сочетание. Но я видел таких, да: тут у него конфликт с родителями, там еще с кем-то, тут одного испугался, тут второго… Ты все время заплатки на себя ставишь вместо того, чтобы иметь зрелую личность, которая здраво смотрит на жизнь, на все события в контексте философских ценностей.

Прогнозы

В контексте философских ценностей: что будет происходить с нашей индустрией в ближайшие год-два?

Будет меньше финансирования. Не чуть меньше, а существенно меньше. Проектов уже и так немного запускается. И это понятно. Скорей непонятно было, ради чего их запускали в огромных количествах раньше. Тот же самый «Кинопоиск», который, по сути, богаче всех, всегда снимал меньше всех. Потому что понимает, что такое количество не нужно, чтобы поддерживать платформу, которая имеет много лицензионного продукта, куда заходят люди и телек посмотреть, и старые сериалы. На других платформах контент же льется просто безостановочно. И там поток – это задача. На «Кинопоиске» такой задачи нет. Теперь, когда денег стало меньше, все как будто вынуждены перейти на эту модель. И вдруг стало ясно, что ничего страшного не произошло, что это нормально – снимать меньше. Ничего значимого не исчезло. Просто этап эволюции.

Справедливости ради: на Оkko тоже стараются не убивать потоком, а создавать сериалы-события.

Так и есть, обожаю эту платформу. Благодаря тому, что Гавр Гордеев еще в пору работы на ТНТ занимался маркетингом, он еще умеет этот сериал и подсветить правильно, внушить, что ты его должен посмотреть, что ты почему-то должен почувствовать себя сопричастным. Одно дело – создать сериал-событие, другое – раскрутить его как событие, и ребята это очень умеют.

Илья Куликов

фото: пресс-служба сценарной премии «Слово»

«Не сравниваю себя со Скорсезе, но…»

Вы начинали с документалистики. Каково сегодняшнее положение неигрового кино в России, существует оно или нет? Почему на фестивалях, как только начинается показ документального сегмента, ползала встает и уходит?

Непонятно, да. Но это случилось во времена, когда на телеке еще были слоты документального кино – и авторы вдруг перепутали док и телепередачи. Документальное кино стало отчасти напоминать телепередачу. Но неигровое кино все же существует, как ни странно. Его делают, иногда платформы его выпускают, ты смотришь – и это прямо событие.

Я, как вы понимаете по сериалу «Полицейский с Рублевки», за «Спартак» не болею, но «Время “Спартака”» посмотрел – действительно крутой документальный сериал. Из последних фильмов «На краю бездны» – просто невероятная работа, чудовищные человеческие затраты на то, чтобы такое снять…

Если называть что-то полегче, одна из моих любимых документалок – «Двойная порция» Моргана Сперлока про то, как он месяц ел в «Макдональдсе». Я бы вот не хотел есть месяц в «Макдональдсе», но если ты документалист, если надо сделать действительно крутое кино, следует погрузиться, вот тогда док перестанет быть телепередачей.

Сами-то не думали вернуться к доку?

Все может быть. Вот Кэмерон взял и бахнул документальный сериал про научную фантастику, я посмотрел с огромным удовольствием. Почему нет?

О чем могла бы быть ваша документалка?

Наверное, это все равно было какое-то возвращение в прошлое. А если о чем-то современном, то это должно быть какое-то переживание, опыт эмоциональный. О том, как, например… устроена киноиндустрия – вот! У меня уже есть «Мылодрама»…

…и может быть «Кинодрама»?

Ни в коем случае не сравниваю себя со Скорсезе (голливудский режиссер снял большой документальный проект «История американского кино от Мартина Скорсезе». – Прим. ред.), но что-то в этой идее есть (смеется).

Индустрия замерла в ужасе.

Смотрите фильм «Левша» в кинопрокате.

Заглавное фото: Илья Куликов / кинокомпания «Атмосфера кино»

Илья Куликов о «Левше», Саше Петрове, Балабанове и кардольках

«Левша»

трейлер фильма

Про актеров и людей

Артур Иванов

Юрий Колокольников

«Нам нужны люди с раскачанной в хлам психикой»

Сергей Бурунов, Роман Попов, Александр Петров и Илья Куликов на съемках сериала «Полицейский с Рублевки»

Про «Камбэк» Саши Петрова

«Камбэк»

трейлер сериала

«Буду писать, даже если кино исчезнет»

Илья Куликов

«Подслушано в IKEA»

Александра Бортич и Илья Куликов на съемочной площадке

Илья Куликов

О «Мылодраме», «Полицейском с Рублевки», «Черной графине» и психопатологии

Илья Куликов

Прогнозы

Илья Куликов

«Не сравниваю себя со Скорсезе, но…»

Читайте также:

Форма успешно отправлена